Книга Нелюбушка, страница 76 – Даниэль Брэйн

Я опять чертыхнулась сквозь зубы и быстро пошла к ней.

Сестра нашлась,загадка ясней не стала. Одета она по-простому, не по-домашнему, но так, как могла бы каждый день наряжаться княгиня Софья, не будь она так богата. Волосы собраны и подколоты, но растрепаны, и пока я шла, ловила себя на мысли, что оцениваю беспорядок платья сестры. Мне не было никакого дела до того, как и с кем она проводит вечера, но, наверное, стоило над этим задуматься.

– Любушка! – Надежда увидела меня, повернулась, прижала руки к груди. Жест насквозь фальшивый, наигранный, но вся дворянская манерность – сплошная фальшь. – Любушка, где матушка? Не молчи!

Однако для нее не новость меня здесь застать, а для меня не должен быть новостью ее разбитый, уже посиневший нос. Я видела Надежду мельком пару раз, и мне было не до того, чтобы ее рассматривать, но ее лицо точно не было обезображено.

То ли сестра упала, то ли мать в припадке гнева избила ее, сломав аккуратный носик. Увы, медицина помочь не в силах, а Настя? А Настя, скорее всего, была уже крепостной княгини Убей-Муха, и если Надежда в отчаянии и послала кого за ней, ответ Софьи был «нет». Почему? Да черт ее знает, в конце концов, и если спросить, она запросто не ответит.

– Кто это сделал? – крикнула я, и дворня подобралась, окружила нас за мгновение так, что удрать теперь не могли ни я, ни Надежда. – Кто это с тобой сделал?

Надежда подскочила ко мне, схватила за руки. В глазах ее был невыразимый испуг.

– Где матушка, Любушка? Матушку спасли?

Я закусила губу. А я легко отделалась, могла бы и окриветь, попади мать тогда чуть выше.

– Ее никто не видел. Где ты была? Кто это сделал с тобой?

Надежда выпустила меня, опустила голову и зарыдала. Бабы перешептывались, мужики предпочитали молчать, я бросила взгляд на Кирилу – он ухмылялся. Старик не так прост… да все они не просты, от древней старухи до вон того пацаненка, который явно удрал от старшей сестры лет семи и приплясывает бесштанный.

– Так, барышня, почитай, барыня ее избила… а когда это было? – Маланька пробралась мне под правый бок и угодливо смотрела снизу вверх, хотя была меня на полголовы выше. – А вот опосля как Настю барин купил.

– Скажешь – барин! – насмешливо прокричал кто-то из толпы. – Ахрономь то был княжеский. Ни слова по-нашему не разумеет, с управляющим княжеским приезжал. Вот зачем ему Настя?

– Тю, дурной! –крякнул здоровенный мужик, выступая под падающий от огня свет, и я его узнала. Садовник Софьи, один из. – Да кто агроному девку продаст без мужика и без земли? То-то. Барыня наша ее купила, ее сиятельство, значит.

– А я и говорю! – согласилась Маланька. – Как ее сиятельство Настю-то купили, барыня наша барышню кликнула, принялась на нее кричать, а барышня-то вскинулась, а…

– Замолчи! – сквозь слезы взвизгнула Надежда. – Замолчи, не смей даже упоминать о моей матери, ты, баба грязная!

Обезображенное, распухшее от слез лицо перекосилось, губы прыгали. Я жестом поманила стоявшую ко мне ближе всех молодую грудастую девку и приказала ей принести воды.

– Нет, Маланья, говори! Что дальше было?

– А дальше, барышня, – гордо подбоченилась Маланька, польщенная таким количеством слушателей. Нечасто ей внимали крестьяне из нескольких деревень и одна барышня. – Барыня веер схватила, тот, помните, коий барин покойный ей из города привез, и как барышню хлестнет! А веер возьми да переломись. А барыня… нет, барышня, стойте, уж я скажу, мне барышня Любовь Платоновна – как и вы госпожа, а как она старшая, так и больше! Барыня поднос цоп со стола, я аж в дверях-то застыла, все с подноса попадало, побилось, а барыня подносом барышню и ударила. Кровь, крики, я с перепугу не знала куда бежать, у княгини, говорят, живет знахарка, так я к Агапке, она с той старухой на короткой ноге, а она…