Книга Нелюбушка, страница 68 – Даниэль Брэйн

Этот чертов мир похож на мой прежний как две капли воды. Единственные, кто, кажется, не попытался с меня поиметь хоть шерсти клок, это куры.

– Я съезжу, пожалуй, Софья, вы правы.

Съезжу хотя бы затем, чтобы узнать – тебе за каким дьяволом сдалось мое наследство. Не исключаю, что тоже по широте души.

Я проведала Аннушку – она спокойно спала. Ефимия, сидевшая с прялкой возле кроватки, сообщила новости препаршивые – Анна вспомнила мои прежние мучения, хотя и не знала причины, да и сейчас, разумеется, не связывала мое состояние с беременностью. По малым летам моя дочь не предполагала, что я могу не выжить, а у Ефимии достало ума ее этим не пугать. Я же обошлась с этой информацией более чем цинично – сделала выводы: Любовь была беременна, может, не один раз после рождения Анны, и все ее попытки выносить второго ребенка окончились ничем. Софья, сама того не ведая, поступила мудро, велев Насте спасти мою жизнь.

Я отыскала Мартына Лукича, отдала ему дарственную на Настю, он заверил, что сделает все в лучшем виде. Я невзначай поинтересовалась, не вернулась ли Настя – нет, не видали ее, – и отправилась утолять свои печали в самый крайний покосившийсядомик.

Фекла собиралась на капище, разоделась, что я ее не сразу узнала, и мой визит был ей некстати, но она терпеливо ответила на мучающие меня вопросы. Да, не секрет, что дары Хранящих редки, передаются от матери к дочери и с рождением первенца-сына пропадают, оттого ведьмы после рождения первой дочери мужей к себе не подпускают, а те гуляют, дело-то ясное. Редко, но случается, что мальчик от обычной матери получает дар, но то Лесобог или Горобог дают, на равнинах никто о таком никогда не слыхивал, а вот ежели в горы попасть, то живут, говорят, там двухсотлетние старики, чудеса творят дивные.

– Чудеса, – повторила я уже на грани отчаяния. – То есть навредить этим даром никому никогда нельзя? Убить?

– Да что говоришь, барышня! – в священном ужасе заголосила Фекла, замахав руками, и так как держала она за лапы будущее свое пожертвование, то и курами замахала тоже. – Окаянная! А что с тяжелых баб взять, весь ум в живот уходит, а то и не вернется потом. И что дар в тебе во вред тебе же, из головы выбрось, наслушалась в городе, поди, вольномыслия всякого, что они знают, те хлыщи? Ни один Хранящий против чистого сердца да доброй воли самой ведьмы дар другому, не им избранному, не отдаст. То что, по нашему людскому помыслу делается? То по помыслу Хранящих делается. Все, иди! – Она недовольно посмотрела на меня, потом на кур, которые трепыхались, но так, без особого огонька. – Иди, да и мне пора, а хочешь, со мной Лесобоженьке жертвы возложишь? Идем-идем!

Я с сожалением отказалась, Фекла пожала плечами и ушла, размахивая курами. Приодевшаяся старуха, воодушевленная предстоящим ритуалом, скинула лет двадцать, и я озадаченно смотрела ей вслед.

Я ей поверю, просто потому, что у меня в который раз нет другого выхода.

Настя появилась только на следующий день, к тому времени я уже успела пережить все случившееся не однажды, а после беседы с Феклой все, что произошло возле святилища Водобога, для меня больше загадкой не было. Настя выжимала свою косу аккурат перед тем, как от стыда закрыть лицо мокрыми руками, и всесильное божество наградило ее за самопожертвование.