Книга Дух огня, страница 8 – Вера Лейман

Ненависть и презрение Мунно что-то болезненно дергали внутри, пульсируя как готовый прорваться гнойник. Спрятанные до сей поры чувства стонали и бушевали внутри, разрывая душу. Кымлан схватилась за грудь и остановилась, из-за слез с трудом различая раскинувшийся впереди лагерь. Ее шатало, и она отчаянно нуждалась хоть в какой-то опоре, иначе бесконтрольный хаос обрушившихся на нее эмоций просто лишит ее рассудка. Она обернулась и посмотрела на оставшуюся за спиной клетку, в которой от боли корчился Мунно. И вдруг поняла, что внутри, из пепла и руин, проснулось что-то новое, живое, теплое и нежное. И понимание того, что давно должно было стать очевидным – она любит этого человека. Она любит Мунно. Она любит своего врага. Ее желание спасти его было продиктовано не их странной, противоестественной дружбой, это была любовь, которую она осознала только сейчас, когда все разрушено и ничего уже не исправить…

В лагере ее ждал отец. Чильсук нервно мерил шагами шатер, и Кымлан испугалась, что снова произошло что-то страшное. Она не вынесет очередного удара.

– Что случилось? – спросила она, внутренне готовясь к худшему.

– Из Куннэ прибыл гонец с печальными вестями. Владыкаумер. Нам нужно срочно возвращаться. Я боюсь, что между братьями начнется борьба за трон.

Дворец был наполнен скорбью и плачем. Даже находясь в своих покоях, Наун слышал стенания слуг из главного дворца, где на деревянном постаменте, укрытом дорогим шелком, лежало тело Владыки. Горе легло на Когурё траурной печатью. Простой люд оплакивал короля, выполняя многолетнюю традицию. Хотя, Наун был уверен, многие из них ни разу даже не видели своего правителя в лицо и не понимали значения его фигуры для страны и истории. Людям важно, чтобы была работа и миска риса к ужину. Они не способны оценить масштаб его личности и достижений его политики. К тому же в последние годы из-за болезни отец почти совсем отошел от дел, оставив все на сыновей и министров. А каждый из них тянул Когурё в свою сторону.

Наун стоял у окна, глядя на опавшие лепестки дикой вишни, нарисовавшие на земле свой причудливый узор. Весна почти закончилась, и на месте белых цветов пробивалась свежая юная зелень. Где-то пела ночная птица, выводя красивые мелодичные рулады, а в душе Науна бродила странная муть неясных ощущений. Он не мог ухватиться ни за одну мысль, словно все они сбились в кучу и перемешались между собой. Но тяжесть на сердце он чувствовал яснее всего, и ее невозможно было игнорировать.

Он поморщился и приложил руку к груди. Там тяжело и гулко билось сердце. Не думал он, что смерть отца, который никогда не относился к нему как к сыну, вызовет такую глухую тоску. Любил ли он его? Или всегда относился лишь как к принцу, который доставляет неприятности? Разве это сейчас важно? Его нет, и теперь безразлично, что он испытывал к своим детям, ведь сейчас их удел – скорбеть и плакать.

За дверью послышались быстрые шаги, и Набом известил о прибытии принцессы Тами и министра Ёна. Наун поморщился, представляя, что сейчас они начнут вновь плести заговоры и строить очередные планы по захвату власти. Он понимал, что они действуют и в его интересах тоже, но иногда ненавидел их за равнодушие к его чувствам. Ведь он живой человек, и не может запретить себе испытывать боль, страх и горе.