Книга Дух огня, страница 7 – Вера Лейман

Задыхаясь от ужаса, Кымлан отпрянула и побежала назад, не разбирая дороги. Лишь бы не видеть этого, лишь бы не слышать всех этих криков, лишь бы не чувствовать страшную вину, разрывающую сердце в клочья.

Миновав шатры командования, она выбежала на окраину лагеря и увидела грубо сколоченные клетки, в которых держали Мунно и Даона. Она остановилась как вкопанная. Первым порывом было уйти, но Мунно уже увидел ее и сбегатьбыло бы слишком трусливо. Кымлан медленно подошла к деревянным прутьям и кивнула караульным, чтобы те отошли. Раз уж она здесь, то необходимо объясниться, чтобы снять с души хотя бы этот груз.

– Явилась, – с презрением выдавил Даон и демонстративно отвернулся.

Мунно не сводил с Кымлан глаз. Его взгляд был наполнен таким разочарованием, что сердце, которое, казалось, уже ничего не может чувствовать, вновь разбилось на тысячи кровоточащих осколков.

– Зачем пришла? – холодно спросил он. Его руки были связаны за спиной, он опирался на прутья клетки и тяжело дышал. Бледное лицо покрывали мелкие бисеринки пота. На плече расползлось темное пятно, и Кымлан вспомнила, как точно так же очнулась раненая в мохэском плену несколько месяцев назад.

– Тебе нужно показаться лекарям, – хрипло сказала она.

– Мне кажется, у них и без меня полно забот, – криво усмехнулся он побелевшими губами. – Благодаря тебе.

Боль хлестнула как плеть, и Кымлан вдруг окатило жгучей злобой. Из-за кого все это произошло?! Она нашла источник всех случившихся бед и направила на него весь свой гнев. Мунно напал на Когурё, он вынудил ее поехать на войну, из-за него гибли их солдаты, из-за него на склоне лет отец рисковал жизнью! Его вина в случившемся не меньше ее! Да как он смеет смотреть на нее с таким осуждением!

– Это ты во всем виноват! Ты казнил пятьсот когурёских солдат! – выпалила она, сжимая пальцами деревянные колья, отделяющие ее от Мунно.

– В этом мы можем с тобой посоревноваться. Сколько когурёсцев сегодня погибло по твоей вине?

– Я не справилась, не совладала с собой, но ты… – задыхалась от ярости и отчаяния Кымлан. Ей хотелось обвинить во всем его, но не получалось, потому что она в полной мере осознавала свою вину, и перекладывать ответственность за все случившееся на кого-то было бы трусостью.

– Это война, – жестко прервал ее Мунно. – Я предоставил вам выбор, и вы продолжили штурм в обмен на их жизни. Но я и пальцем не трогал мирных жителей. В отличие от тебя я понимаю, что воевать нужно с солдатами, а не с простыми людьми!

Если сначала ей хотелось объясниться, то теперь она передумала.

– Тогда я тоже не буду оправдываться за твой плен, – сказала она, вскинув голову. – Ты это заслужил!

– Я и не ждал оправданий, – грустно усмехнулся Мунно, – даже послетого, как не раз спасал тебе жизнь и шел против интересов собственного племени. Потому что считал тебя благородной, честной и самоотверженной девушкой. Но ты оказалась просто убийцей и лгуньей, для которой не существует понятий долга и совести. Должно быть, ты рада, что так ловко обвела меня вокруг пальца? Поймала врага и теперь надеешься получить за это долгожданное признание Владыки, Совета и народа? Что ж, поздравляю, ты добилась своего, Избранная.

Мунно отвернулся, будто смотреть на нее ему было неприятно. Он только поморщился, осторожно поведя раненым плечом. Глубоко уязвленная несправедливостью упреков, Кымлан разжала пальцы, до этого крепко сжимавшие прутья клетки, и сделала шаг назад. Медленно развернувшись, она побрела обратно в лагерь, ощущая, как давит и болит истерзанное страданиями сердце. Что ж, теперь ей осталось только одно – день за днем жить в аду без надежды когда-либо выбраться из него. Какой бы ни была расплата, этого все равно недостаточно, чтобы искупить ее вину. Казалось, она стала сосредоточием всех самых ужасных чувств, которые только способен испытать человек.