Книга Дух огня, страница 5 – Вера Лейман

Кымлан вспомнила, как Мунно пытался помочь ей сбежать после казни Чаболя, как отвоевал ее право на жизнь у своего отца, и чувствовала себя гадко. Чем она отплатила ему? И хоть понимала, что ни в чем не виновата, и что отец специально разыграл перед солдатами это представление, но от этого было не легче. В глазах Мунно она останется хитрой лисицей, которая под видом помощи привела его в лапы врага. Объяснять что-то и доказывать было бессмысленно – он никогда ей больше не поверит.

Всетак же неподвижно стоя посреди вытоптанной поляны, Кымлан смотрела, как Мунно и Даона связывают и уводят по направлению к лагерю. Она повернула голову к горящей крепости. Зарево пожара освещало смертоносным огнем окрестности. Сколько людей смогли спастись?.. А сколько сгорело заживо в огне, который она вызвала? Кымлан посмотрела на свои дрожащие руки и вдруг испытала леденящий душу страх. Избранная, которая убила своих людей. Чудовище, позволившее гневу и нечеловеческой ярости вырваться из-под контроля и наслаждаться кровавым возмездием за казненных когурёсских солдат. Имеет ли она теперь право держать меч и защищать принцессу? Имеет ли право жить? Ножны на поясе ударили по ноге, и Кымлан потянулась к ним: не лучше ли прямо сейчас умереть вместе с теми, чьи жизни она отняла?

– Возьми себя в руки, – тихо сказал отец, будто прочитав ее мысли. – Сейчас мы вернемся в лагерь и проведем совещание. Для всех ты отправилась в крепость по моему заданию, чтобы схватить Мунно. Пожар устроили мохэссцы, ты к этому не имеешь отношения, поняла меня, дочь? И не вздумай наделать глупостей! А это пока отдай-ка мне.

Он бросил взгляд на ее меч и протянул руку. Голос отца был суровым, глаза сверкали. Он выглядел не на шутку встревоженным, и страх в его глазах красноречиво говорил о том, как он боится за ее жизнь и за то, что свои сочтут ее предательницей.

– Как ты узнал, куда я пошла? – губы еле шевелились, и ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание от распиравших грудную клетку страданий. Повиновавшись командиру, она отдала меч.

– Манчун видел, как ты зашла в шатер командования, а потом взяла Исуга и ускакала в лес. Не трудно было догадаться, что ты собралась сделать, если как раз в той стороне находился потайной ход, ведущий в крепость. А когда начался пожар, я все понял, сказал Манчуну, что ты выполняешь мое тайное поручение, взял небольшой отряд и отправился на твои поиски. Так и знал, что ты попытаешься спасти Мунно.

Отец шумно втянул носом воздух и сжал челюсти так, что под смуглой кожей заходили желваки. Он был зол, и Кымлан понимала, что ее ждет наказание. Но разве это что-то значило после того, что она натворила?

– Отец, я утратила свои способности. Огонь больше не подчиняется мне…

– Молчать! – прошипел сквозь зубы Чильсук, наклоняясь к ее лицу. –Ни слова об этом, пока мы не вернемся домой. Я говорил тебе: Мунно враг! Ты должна была избавиться от иллюзий, что вы друзья. А теперь тебе придется расплатиться за свою опрометчивость. Надеюсь, впредь будешь умнее.

В лагерь они вернулись только под утро. Мунно и Даона везли в клетках, что было выражением определенного уважения, потому что обычно пленные шли пешком под надзором солдат. Кымлан понимала, что это война, в которой всегда есть победители и проигравшие, и еще вчера она была полна решимости схватить Мунно собственными руками, но теперь чувствовала только горечь и опустошение. Если бы она победила его в честном поединке, то не чувствовала бы себя так гадко.