Книга Последняя роза Дивеллона, страница 47 – Вера Платонова

Однако вынужден был оставить меня отдыхать в компании Ветки. Борх отыскал на мельнице что-то настолько важное, что король был сверх всякой меры взбудоражен и деятелен.

Ветку поселили в маленькой комнатке рядом с моей спальней. Она тут же стала осваиваться, устраивать шутливые перепалки с молодыми стражниками, и развела бурную деятельность по обустройству для меня горячей ванны и ужина.

Мне как раз это и было нужно. Поев и разморившись в теплой воде, я переоделась в длинную легкую ночную сорочку из тонкого хлопка и, завернутая Веткой в тяжелый теплый халат, была переправлена в королевскую опочивальню. Где осталась совершенно одна.

Мысли мои прыгали в диком хороводе, одна опережая другую. В душе происходил торг с самой собой.

– Давай, Иммериль, будь благоразумной и рассудительной. Подумай-ка вот о чем…

К примеру о том, что это с самого начала было неизбежным. И я это знала. А еще…

Дегориан мог бы быть старым, мог оказаться больным или с уродством, или вообще такой, как Магнум. Мне вспомнилось мое видение. Ведь в нем был он, прежний король с портрета из башни, неприятный, с хищным вожделением в глазах, обрюзгший. А ведь ту милую девушку с русалочьими глазами никто не спрашивал.

Дегориан мог бы взять меня силой в первый же день и никто бы и слова ему не сказал. Но он этого не сделал. Может быть, конечно, дело не в благородных чертах характера, а в том, что у него просто было с кем делить ложе. Это было самое неприятное.

И тут же кольнуло: а вдруг он продолжает все это время видеться с Айной? А что, если он прямо сейчас с ней? Пока я тут, брожу по его комнате, как привидение? Смеются там надо мной еще, наверное.

А и неважно! А еще Флора говорила, что будет больно. Но вряд ли больнее, чем обмороженные руки? Или, чем когда твои ребра стискивают железной хваткой до треска. Если я вытерпела то, то как-то справлюсь и с этим.

Присела на край широкой кровати.

Королевская комната оказалась гораздо просторнее моей. Здесь также было немного мебели и вещей, и я поймала себя на мысли, что почти привыкла к тому, что комнаты в Излауморе не заполняются горой приятных мелочей,а просторны и имеют много свободного места.

Постель была разостлана, а над ней висела небольшая гитара с корпусом из темного гладко отшлифованного дерева. Я провела по струне пальцем и та, задрожав, негромко зазвучала. На столике у кровати лежала раскрытая книга, и я обрадовалась, что король тиульбов тоже любит книги, и тут же опечалилась: страницы успели покрыться небольшим слоем пыли. Я аккуратно приподняла ее и прочла на обложке: “Измышления Падма Мирохиса о построении конницы, типах лошадей и видах упряжи”. Да уж, увлекательнее некуда!

Вскоре я, покорившись велению своего тела, прилегла под пуховое одеяло и сомкнула веки. Усталость мгновенно взяла свое, позволив мне, не прибегая ни к каким ухищрениям, крепко-крепко заснуть, повернувшись к стене.

Проснулась от того, что перина рядом со мной просела, и одеяло потянули на себя. Нос уловил знакомые ароматы. Кожа и дерево. Явился. Я собралась в один комок в ожидании неизбежного, но вида, что не сплю, не подала. Замерла.

Рука Айволина аккуратно потрогала меня через ночную рубашку, затем нащупала и принялась тянуть завязки на шее, которые я накануне невольно завязала чуть ли не до самого подбородка. Сон как корова языком слизала.