Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 32 – Селина Катрин

Я, словно плохо смазанный робот, медленно кивнула.

— Справлюсь.

— Хорошо, тогда встретимся завтра в зале заседания, и я постараюсь выбить для вас минимальный срок. Доброй ночи, госпожа Фокс.

Таноржец поднялся, протянул ладонь для рукопожатия и вышел вон.

«Вам надо убедить суд, что Хавьер Зерракс был любовью всей вашей жизни».

Эта фраза крутилась в голове не переставая. С ней я легла спать. С ней же и проснулась. С ней же — отправилась на заседание. Единственное, которое должно было состояться, как пояснил Сирил, без права на апелляцию.

Меня забрали из изолятора до рассвета. Дали переодеться в то, что Софи подобрала лично для слушания: твидовую юбку по колено невзрачного мышиного цвета и самую обыкновенную белую рубашку из хлопка с крошечными круглыми пуговками — такими, какие сейчас вроде бы даже и не делают, предпочитая магнитные застёжки. Понятия не имею, где она всё это взяла. Когда я передала через адвоката просьбу выбрать из моего гардероба что-то поскромнее для суда, секретарша, очевидно, решила перестраховаться — и купила новое. А вот с обувью она побоялась ошибиться размером, и потому туфли оказались старыми, привычными и любимыми — лакированные чёрные лодочки на высокой шпильке.

Я скинула надоевший за два месяца бесформенный комбинезон изолятора с надписью 171-Фна спине, умылась, тщательно заплела аккуратную косу — не слишком тугую, но и не слишком фривольную — и отправилась с молчаливой стражей — Рехтаром и ещё одним мужчиной-смеском.

На руках защёлкнули крупные магнитные наручники. По всей видимости, этого требовал протокол, потому что Рехтар забыл, и напарник ворчливо напомнил в последний момент о правилах безопасности. Металлические браслеты соединяли запястья так плотно, что даже плечи я распрямила с трудом.

Вначале мы долго брели по каким-то коридорам, потом ненадолго выбрались на свежий воздух и вскоре оказались в другом здании. Там — лифт, который, по ощущениям, двигался не вверх, а вниз — вглубь земли. Затем снова коридоры. Мужчины шли с каменными лицами, и лишь шаги отбивались эхом по пустым туннелям между секторами. Было холодно, как бывает только в административных коридорах, где не считают нужным поддерживать комфорт заключённых. Хотя, возможно, температура здесь была нормальной, а у меня таким образом проявлялся стресс.

Сосудистая реакция на кортизол и адреналин — классика. Кровь уходит от кожи, приливает к органам, отвечающим за выживание. Руки ледяные, пульс ровный, но давление — как у умершей. Тело готовится не к защите, а к сдаче. Уж кому, как не мне, было знать обо всех особенностях организма.

У внушительных двустворчатых дверей из явно многослойной пентапластмассы (в отличие от дверей в моей клинике, эти не просвечивали, а пропускали лишь светотени и силуэты) уже ждал мой адвокат. Сирил Сторр топтался на месте, недовольно поглядывал на часы, но стоило увидеть меня, как он улыбнулся. Не широко, но самоуверенно. Подошёл, на глазах стражи зачем-то обнял (верх вульгарности и бестактности адвокатской этики, однако я промолчала). На ухо мне прошептали:

— Выше хвост, Фокс! Только признайтесь в любви Хавьеру натурально, и обещаю, я сокращу ваш срок до десяти лет! С этими словами он отстранился и под хмурые взгляды стражей прокомментировал: