Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1, страница 100 – Селина Катрин

— Сомневаюсь, что у вас хватит на это денег. Пригласите? — ровно произнесла она и шагнула внутрь, не дожидаясь ответа.

Шварх, так всегда.

Эта женщина умела переворачивать роли. Принесла пиджаки — будто курьер, а вошла — как хозяйка. И не глядя на то, что я стоял в одном полотенце, с мокрыми волосами и явно не готовыйк визитам, Эстери оглядела номер, оценивающе, придирчиво, и только потом повернулась ко мне:

— Вы сейчас один или ваша спутница где-то рядом?

— Она вернулась на Цварг, — на автомате ответил я.

Я чувствовал, как собственный пульс отбивает марш, как бета-волны скачут на грани возбуждения и спина покрывается испариной — не от душа, а от этой близости.

Эстери Фокс. В моём номере. Поздно вечером.

— Вы пришли лично, чтобы отдать мне пиджаки?

Всё же я умудрился перехватить края полотенца, не позволяя ему предательски развязаться, и принял вешалки одной рукой. Одежда стремительно отправилась на диван. Я же как повернулся к эльтонийке спиной, так и остался стоять. Не из трусости. Из инстинкта выживания. Разговаривать с женщиной, когда в тебе пульсирует жёсткая глухая эрекция — отдельный вид пытки. А разговаривать с такой женщиной… Когда на тебе только полотенце и желание плотностью с урановую плиту — почти смертельно.

— Что-то ещё?

— Да.

В комнате стало так тихо, что я слышал, как капли воды с моих волос срываются на пол. Последовал характерный шорох. Точнее, мне послышался шорох. Это же не могло быть правдой, верно?

— Повернитесь, инспектор Монфлёр. Вы же уже поняли, зачем я здесь.

Голос — низкий, обволакивающий, как горячий туман в камере с влажным паром. Ни малейшей дрожи, ни одного лишнего колебания — будто она предлагает мне кофе, а не...

Я обернулся.

И галактика перестала вращаться.

Тишина между нами была не просто звенящей — она была глубокой, как вакуум в открытом космосе. Там не выживают слабые. И, швархи задери, я внезапно понял: я не хочу выживать! Я хочу утонуть. В этой женщине. Прямо здесь и сейчас.

Её пальто уже лежало на полу.

Она стояла напротив меня, обнажённая, как грех.  Нагота, спрятанная в полутенях. Чулки на ногах как вызов всей морали Цварга. Фиалковые глаза, полные осознания, что она может свести меня с ума — и не пощадит. Холодные? О, пики гор, какие угодно, но не холодные! В них полыхал пожар, замаскированный под сдержанность. Я бы выжил в любой войне — но не в этой.  Её золотистая кожа — гладкая, как политический обман, и такая же опасная. Шелковистая ижеланная. Как релятивистское оружие с режимом соблазна.

Температура в номере мгновенно взлетела до значения, при котором плавятся и тормоза, и мораль. Я сглотнул.

В горле — пепел.

В теле — катастрофа.

Она не говорила ни слова. И не улыбалась. Она просто стояла. Дышала. И смотрела, как я схожу с ума.

Я шагнул к ней. Полотенце соскользнуло с бёдер, и я даже не подумал его ловить.

***Эстери Фокс

Я знала, что он красивый. Это было очевидно даже в строгом белоснежном костюме, даже за деланной язвительностью и сдержанностью. Но в одежде Кассиан Монфлёр был как запретная территория — сверкающий фасад хорошо охраняемого здания, а когда он открыл дверь в одном полотенце…

Каюсь, всё мысли и сомнения вылетели прочь.

Я не сразу осознала, что перестала дышать.

Влажные тёмные пряди спускались ниже плеч. Никогда не видела прежде у мужчин столь длинных волос. Я раньше считала, что длинные волосы идут только женщинам, но было во внешности цварга что-то такое, что я без споров признала: ему идёт. И даже очень. Они стекали чёрными лентами по спине, цеплялись за ключицы и литые грудные мышцы, растворялись в изгибах шеи, как шёлк, разлитый по стали.