Книга Кровавый Король, страница 282 – Элизабет Кэйтр

Изекиль промаргивается, пытаясь понять, куда все так заторопились, и почему Видар прожигает её взглядом.

— Пойдём, Изи, — тихий шёпот Себастьяна обволакивает сердце, и шпионка, наконец, понимает: Видар просит всех уйти.

Она слабо кивает, боясь кинуть лишний взгляд в сторону могилы, а затем следует за мужчинами, зная наверняка, что Видар сейчас водит челюстью из стороны в сторону, сжимает кулаки и усаживается прямо напротив ветвистого надгробия.

Каждая витиеватая буква её имени словно отпечатывалась на рёбрах, костях, органах, в трещинах ярких сапфировых глаз, снова и снова, пока место не закончилось.

Она была внутри, под землёй, совсем одна. Видар сильно жмурится. Она снова одна в его королевстве, только в этот раз — больше не чужая, ни земле, ни ему, ни его семье. Она стала частью его, и он не сумел оградить, спасти, он не смог ничего, кроме как начать прислуживать Тьме.

Где-то в гортани застыл комок извинений, мольбы, воя, её имени, что обжигало каждый участок языка.

Видар аккуратно проводят ладонями по земле, а затем подцепляет пальцами нежные лепестки камелии, поворачивая голову в сторону надгробий родителей.

— Матушка, отец, присмотрите за ней, пока меня нет рядом.

И тёплый ветер прорывается сквозь преграду из ветвей плакучих ив, нежно потрепав волосы. Спина Видара содрогается, словно принимая на себя несколько ударов клинком.

Но на деле же — всё это существовало лишь в голове. В первые за несколько недель Видар больше не чувствовал расколов в земле, не вслушивался в разрушения, не держал себя на грани раздумий: «Стоит ли вообще сохранять эту землю?».

Всё закончилось. Тело королевы упокоилось, предки приняли её, земля обнимала каждый лоскуток. И лишь какая-то неясная надежда продолжала мерцать путеводной звездой: она вернётся к нему.

Видар задерживает лепесток камелии в пальцах только сейчас замечая цвет: нежно голубой в обрамлении светло-зелёного.

«Смерть Ваша ясна как небо голубое, зелена как трава после дождя».

Видар в удивлении замирает. Он — умерший вместе с ней, в треклятой битве, смотрел во все глаза на голубое небо лепестков, на светло-зелёную траву после дождя. И в этих цветах заключалась надежда на свет, на жизнь, на их воссоединение. Смерть знаменоваласобой вовсе не конец. Она дарила надежду. Служила благословением.

И открытие это так поражает Видара, что он чуть не порывается раскопать могилу, размножить цветы до бесконечности и усадить ими каждую тэррлию собственного королевства изнутри и снаружи.

Если бы только он догадался раньше. Если бы понял. Ей хватило бы двух минут под землёй, чтобы та напитала её соками и оживила.

Теперь он знал точно — она вернётся. Вернётся, потому что всё это время предсказания не сбывалось из-за неправильного толкования. Но сейчас он был уверен, как никогда. Его Королева воскреснет. А вместе с ней воскреснет и он.

Видар подкусывает щёку изнутри, а затем усаживается поудобнее, явно не намереваясь уходить до того момента, пока ей не понадобится помощь.

— Видар? — голос Кристайн за ветвями плакучих ив, заставляет Видара поморщится. — Ты там?

И ему кажется, что не было решения правильнее, чем когда-то зачаровать семейный склеп: сюда могли войти лишь с его позволения.

Видар не смеет ответить, подняв голос в этом месте на несколько октав выше положенного, а потому, тяжело выдохнув, поднимается на ноги.