Онлайн книга «Кровавый Король»
|
Крошки земли поднимаются вверх и, словно вальсируя друг с другом, начинаются опускаться на крышку гроба. Паскаль прячет глаза, сильно склонив голову вниз, но все знают, что никому невозможно сбежать от настигнувших лезвий-эмоций. А они безжалостно, на внушительной скорости, летят в грудь, голову, живот, руки, ноги, проходят навылет, застревают в костях, путаются в нервных окончаниях. Причиняют невыносимую жгучую боль. Когда последние крохи земли падают уже на ровную поверхность, все, кроме Видара, убирают ладони. Никто не осмеливается одёрнуть его, выловить из накатившего морока, только настороженно наблюдают, как он сжимает в ладонях землю до побеления костяшек; как пустой взгляд, направленный на противоположную зелёную стену склепа сначала окрашивается в пыльный василёк, а затем зрачки расширяются настолько, что за ними цвет распознать практически невозможно, всю синеву поглотили страх, боль, отчаяние. Нескончаемое горе напитало и разрядило воздух. Видар неаккуратными мазками скользит взглядом по ветвистым надгробиям отца, матери и останавливается на собственной жене. С губ слетает смех. Хриплый, нездоровый, ставящийжирную точку. — Видар, нам нужно посадить цветы, — Файялл единственный, кто находит в себе силы подойти к альву и положить огромную ладонь на плечо. И, видимо, великан — единственный, кого готов слушать Видар, потому что смех затихает, а сам король покорно поднимается, не отрывая взгляда от высеченного на ветвях имени — Эсфирь Лунарель Рихард. Королева Истинного Гнева. Верховная ведьма Тринадцати воронов. Он всё-таки уступает место Румпельштильцхену. — Это точно сработает? — тихо спрашивает Паскаль, за что ловит на себе недовольный взгляд Старожила. — Сработает. Вопрос лишь — когда? — бурчит он, пересаживая цветок из небольшого ящичка в борозду на могиле. Румпель упорно молчит, не рассказывая, что в день, когда ведьма получила предсказание от Дочерей Ночи — он попросту забыл про кружки, в которых это самое предсказание и было оставлено. Но на днях, когда невидимая сила с подвигла его к уборке — Старожил собственными глазами увидел буквы из чаинок, покрытые плесенью. Тогда-то всё и встало на свои места, дело оставалось за малым — уговорить ревностного короля-собственника. И если всё пойдёт так, как надеялся Румпельштильцхен, то росткам камелии достаточно нескольких часов, чтобы проломить стенки гроба и окутать корнями тело Верховной, а там — ещё несколько часов, и она очнётся — разъярённая тем, что её прекрасное платье засыпано землей, а собственная коронация пропущена. Изекиль скользит взглядом сначала по Паскалю, а затем по Видару. Они словно стали отражениями друг друга. И, пожалуй, единственное, что позволяло их различить — это внутреннее ощущение боли. Изи была уверенна в том, что Паскаль, прочувствовав сильнейшие удары по своему организму, душе, разуму — сделает всё, чтобы его окружение никогда не знало, что это такое. Но Видар… Видар другой. Он был готов утопить весь мир в те чувства, которыми захлёбывался сам. И всё выдавало в нём это желание: залёгшие тени под глазами, ещё более заострившиеся скулы, неестественно бледный цвет лица, желваки, что постоянно жили в напряжении и белая прядь в волосах, настолько кипельная, настолько блестящая, буквально кричащая: «Тьма завладеет им, методично-играючи, переманит на свою сторону. Его план осыплется так же, как когда-то рассыпалось сердце. Он сломается от собственной боли и тогда, будет убиватьдаже не по приказу Тьмы — ради удовольствия. Так и будет!» |