Книга Безумная Ведьма, страница 192 – Элизабет Кэйтр

И чтобы не случилось сегодня ночью – Эсфирь будет знать, ради кого борется.

Ей есть ради кого держаться.

Она не чувствует себя уверенно. Демон всё раздери, не чувствует!

Вокруг снуёт нежить: альвы, никсы, сильфы саламы. Все они перемешались меж собой, создавая уникальный коктейль из склизкого предательства, облепляющего глотку и мешающего сглотнуть.

Эсфирь подносит бокал с амброзией к губам, придирчиво оглядывая собственную голубоватую кожу. От Верховной ведьмы в ней осталось только величие и непокорность, что не спрятать и не замуровать никакими чарами.

Она стояла у колонны, наблюдая за безудержными плясками со стороны. Музыка не прекращалась ни на секунду, увлекая сознание мрачными мотивами скрипки. От сверкающего элегантностью и лощеностью тронного зала ничего не осталось. Тьма превратила Лазуритовую залув дьявольскую пещеру и с гордостью восседала на троне, скалясь улыбкой Кристайн Дайаны Дивуар.

Эсфирь ловит себя на мысли, что Кристайн заслужила такую жизнь: быть марионеткой в лапах древней сущности, не иметь шанса на спокойный вздох, на свободу действий, на... Видара. Кажется, синоним такой жизни – «жестокость», только Эсфирь плевать. Она бы даже смогла показать, что такое настоящая жестокость. Жаль, что Тьма, а вместе с ней и сосуд, по уговору принадлежали Видару. Очень жаль. Ведьма могла бы истязать её так, что у Тьмы даже не осталось бы сил жалеть о задуманных и сделанных ужасах.

К слову, блестящего генерала Тьмы не было. Зато Тимор, словно коршун, кружил над гостями, справляясь о самочувствии и выполняя роль радушного хозяина. Эсфирь ждала, когда же он соизволит заметить её – никсийскую герцогиню, что так несправедливо скрашивала вечер гадкой амброзией.

Тяжёлые двери тронной залы медленно открываются. Ведьме хватает восхищённых выдохов женской половины, чтобы понять, кто именновошел в тронную залу. Краем глаза Эффи замечает, как Тьма с нетерпением и удовольствием водит плечиками.

Онделает шаг, и музыка резко затихает. Воздух наполняется раскалённой тревожностью, ловко восполняющей мрачные мелодии. Эсфирь заторможено моргает, пытаясь найти в Видаре хотя бы каплю от того альва, которого она знает и знала. Попытки напрасны. Тот, кто вальяжной походкой, несмотря на хромоту, шествовал к трону – был другим. Ведьма резко понимает, что ей никогда не доводилось видеть Кровавого Короляво всём величии. Она довольствоваласьтеми крупицами, которые Видар и его Поверенные позволяли рассмотреть. Но теперь... Теперь она, наконец, узнала ту сторону, которую он являл крайне редко, благодаря которой его сторонились и боялись. Он оголил сущность до предательского нерва, а Эсфирь оказалась полностью обезоружена и беспомощна перед ним, с ужасом понимая, что выполнит любойприказ короля. Не потому что боится, не потому что слабее, Хаос, нет. Потому что она уважает его силу, ярость, ненависть. Потому что она по уши и бесповоротно влюблена в монстра, к созданию окончательной версии которого приложила руки.

Видар идёт медленно, плохо скрывая хромоту в левой ноге. На правом плече гордо сидит Идрис, цепко осматривая глазёнками гостей.

Истинный Король оказался крайне непривычно одет (для Эсфирь), но, судя по всему, именно так подобало статусу лучшего убийцы Тьмы. Кожаные сапоги, брюки и рубашка, закатанная до локтя, портупеи из-под холодного оружия, поселившегося под рёбрами – исключительно чёрные. Эффи могла поклясться, что на каждой из пуговиц выбит герб Первой Тэрры – чёрная лилия в ветвях терновника.