Книга Безумная Ведьма, страница 189 – Элизабет Кэйтр

— Как только этот урод сдохнет, армии, подчиняющиеся ему, придут в замешательство. По моим источникам – не все поддерживают именно Тьму. В момент замешательства – мы вытурим их из Первой Тэрры.

— Кас, это… как минимум безрассудно, но… я с тобой, — уверенно кивает Эсфирь.

— Нет, у нас свои дела. У армии – свои. Мы не может раскрыть себя. Если Тьма поймёт, что мы под чарами, то ловушка схлопнется. Не забывайте, что пока что на её стороне один из самых кровавых королей. И он слаб, чтобы противостоять ей, но хорошенько может ударить по нам.

Все приходят к молчаливому соглашению: Паскаль прав. Дело остаётся за малым. Для Эсфирь – выманить и убить Тимора; для остальных – выполнить невыполнимую миссию по отвлечению стражи, Всадников и Тьмы. И, Хаос храни, этот шаткий, сшитый нитями из гнева и ненависти, план.

***

— Тебе тоже кажется это знакомым?

Голос Изекиль звучит приглушённо, словно через толщу воды. Знакомым? Хаос, невыносимо одинаковым!

Эсфирь снова сидит напротив зеркала. Снова смотрит на то, как Изекиль возится с аккуратными заколочками в виде маленьких посеребрённых черных лилий. Будто бы снова готовит её к вынужденной свадьбе, но не как к балу, на котором Эсфирь нужно убить Тимора любой ценой.

Так что, да. Это выглядит практически в точности. Только теперь она находится в своей комнате, а рядом с ней возится уже две девушки – Равелия и Изекиль.

Её платье не оставляло вообще никакой почвы для воображения. Серебристая ткань на бретельках и с откровенными вырезами в области груди, спины и бёдер – облепляет тело, как вторая кожа. Эсфирь нравится то, что она видит в отражении зеркала. Там сияла страсть, похоть и чистое безумие. Она, наконец, была той, кого боялись, уважали и падали в раболепских поклонах. Она была собой. Той, кто без зазрения совести наслаждалась собственной красотой, телом, могуществом. Той, кто не боится дать отпор и, тем более, извести пару-тройку деревень за неповиновение.

Стараниями Равелии – огненно-рыжиекучеряшки Эсфирь превратились в лазурно-серебристый каскад ровных прядей, которые сейчас Изекиль бережно подкалывала посеребрёнными чёрными лилиями. Заколки Верховная буквально отвоевала у Всадника Войны. По идее, ничто не должно было указывать на связь с Верховной ведьмой и Малвармой, но Эффи удалось убедить Всадника. Таким образом, на заколки тоже наложили чары. Те, кто не являлся близким Эсфирь – не мог рассмотреть лилий, а видел лишь хрустальные капли росы. Эффи верила, что с помощью заколок Видар сразу узнает её. Хотя, к чему юлить, Видар мог узнать её из миллиарда похожей нежити и людей.

— Значит, так ты будешь выглядеть, когда Древняя Кровь окончательно возьмёт верх? — интересуется Равелия, которая удобно расположилась в кресле, неподалёку от девушек.

Эффи кривит губы в ухмылке. Надо же, раньше за невинное «ты» она могла испепелить ведьму.

Нелепо моргает.

Хаос, она ведь даже не думала, насколько схожа в этом с Видаром! А теперь – белокурая ведьма стала одной из самых близких, стала больше, чем просто подругой – её опорой, поддержкой... сестрой.

Страннее всего осознавать, что Эсфирь больше не одна, что больше не обязательно утопать во лжи и уверять весь белый свет в том, что в ней не существует бреши. Чтобы она не выкинула, как бы себя не повела – Видар, Паскаль, Себастьян, Файялл, Изекиль и Равелия – рядом. Да, со многим не соглашались. Да, во многом имели свою точку зрения и своё видение, но они не отворачивались от неё. Решали проблемы, искали выход и подставляли плечо тогда, когда это было действительно нужно. Каждый из них со своими методами, кто-то с более аккуратными, кто-то – с напористыми. Всё, что могла сделать Эсфирь в ответ – обеспечить каждому из них безопасность. В конце концов, именно это сейчас и являлось для бывшей эгоистичной ведьмы приоритетом. Поразительно, как со временем и нужными людьми меняются собственные устои.