Книга Безумная Ведьма, страница 154 – Элизабет Кэйтр

Все его эмоции обратились в пепел, как только она подняла голос. Как только начала кричать в лицо от бессилия. Как только он ответил своим бессилием на её. Они безжалостно хлестали друг друга эмоциями, пока боль пыталась покинуть радужки.

— Я в порядке! Я знала, что буду в порядке!

— Впорядке?! — Видар одёргивает руки, убирая в карманы, чтобы не причинить физическую боль ведьме. — Вырвать сердце, выжечь собственную память, зайтись шрамами, сидеть в тюрьме и психушке, где тебя избивали и обкалывали, практически умереть из-за незавершённого обряда и ловить приступы – это по-твоему в порядке?! А?! Долбанная ты мазохистка!

Эсфирь пугается, когда чувствует дрожь в губе. Глаза больно обжигает слёзной пеленой. Нет, не сейчас. Только не сейчас. Только не при зрителях. Хаос, только не при нём.

Она моргает, в надежде, что раскаяние впитается в роговицу глаза до лучших времён. Когда-то она боялась, что не сможет получить его прощения, что взгляд ярких глаз окажется пустым и безразличным. Но... Бояться нужно было сейчас. Его боль сметала с ног. Въедалась в кровь. Отравляла её. Разрушала сознание. Она сломала его.Собственноручно. Как и обещала.

— Чем ты думала? — охрипший от крика голос пробирает до мурашек.

Видар задаёт вопрос, мучающий всех, с такой лёгкой усмешкой, что Эсфирь жмурится. В темноте комфортнее. Там нет его убивающих глаз.

— Я лишь хотела спасти тебя, — тихий шёпот служит точкой.

Равелия едва слышно шмыгает носом, сильно стискивая зубы. Спасти его? Демон, она понимала, что от жизни несносного короля буквальнозависит мир, но... Видар был прав. Можно было найти выход, можно было придумать что-то менее опасное! Блондинка аккуратно осматривает Эсфирь, её решительный взгляд и только тогда понимает... Для Верховной Ведьмы этот путьи был «менее опасным». Ей хватило смерти брата, чтобы с особой яростью беречь всех остальных. Равелия укладывает ладонь на плечо Паскаля, призывая и его понять, призывая не поддаваться первичным эмоциям.

— Ты не спасла меня.

Эсфирь резко открывает глаза, кожей чувствуя прожигающий взгляд Файялла. Он водит скулами, подтверждая слова Видара. Но великан не винит её, нет. Если бы винил – она бы сразу почувствовала. Более того, вероятно, окажись в таких условиях, он пошёл бы на всё, чтобы сохранить жизни дорогих ему людей.

— Я...

— Нет, Эффи-Лу...

Искусственное сердце Эсфирь, кажется, отключается. Её имя, сказанное с такой любовью, говорило лишь об одном – вероятно вся эта боль, весь путь, в котором он собирал себя по осколкам, в котором он пытался вымолить прощение за былые грехи –пройденим с особымвниманием. Он смог очиститься перед ней. Смог принять чувства. Смог так много пережить. Переосмыслить. И сейчас перед ней стоял вовсе не Кровавый Король, который раньше выводил одной лишь усмешкой – сейчас на неё смотрел Истинный Король, тот, кто, приняв каждое из своих чувств, позволял им бурлить в себе, превращая брешь в щит.

— ... Ты собственноручно заковала меня в цепи Пандемониума.

Эффи слышит обрывок фразы, словно сквозь толщу воды. Сделать вдох – больно. Не дышать – больно. Быть здесь – больно.

— Нет... Нет...Я отдала тебе сердце... Я... Ты должен был победить... Ты... — она путается в мыслях, чувствах, словах. Искренне мечтает, чтобы он обнял её и прекратил пытку.