Книга Безумная Ведьма, страница 151 – Элизабет Кэйтр

— Умно, — хмыкает Эсфирь. — Ещё умнее иметь столько запасных планов. Кристайн, которую ты хотел выдать за него замуж. А на случай, если не получится, Тьма, которую ты ослаблял, чтобы впихнуть в неё моё сердце и сделать с ней тоже самое. Вот не задачка. Видар выбрал меня. А у Тьмы оказались свои планы.

— Да, ты права. Только теперь у меня есть ты.

— Видар не позволит.

— О, правда? Ты, случаем, не знаешь, где твой жуткий и кровавый муж, чтобы меня остановить?

— Вероятно, занимается делами под стать красочным эпитетам.

Тимор гортанно смеётся.

— Мне всегда нравился твой острый язычок. Только, если ты не заметила, мы с тобой вдвоём – во всей этой Тэрре. А, благодаря тебе, ещё и во всём Пятитэррье. Тебя возненавидят, но не я.

— Стой, подожди, — с губ Эсфирь срывается смех, отчего Тимор хмурится. — Это всё, потому что ты хочешь трахнуть меня?

— Веселись, пока можешь, но я уже говорил тебе, что слишком стар для наследников, — хмыкает Тимор.— Всё проще, у тебя есть твоя родственная душа. Или кто вы там теперь друг другу? Сделаете своё дело, мы избавимся от твоего мужа, что в вашем случае будет означать – и от тебя. Хотя, признаю, тебя мне будет не хватать. Но ты сама вложила своё сердце в его грудь. Вы умрёте. А я буду править. Опережая твой вопрос, рано или поздно у вас будет ребёнок. И я его дождусь. Ты не найдёшь лазейки против Непростительного Обета.

Эсфирь расправляет плечи, делая шаг в сторону Тимора.

— Только ты ошибся, — она кривит губы в загадочной усмешке.

— В чём же? — от удивления Тимор приподнимает бровь.

— Мы не вдвоём во всём Пятитэррье.

— О, правда? — Тимор поднимается с камня. — Хорошо, я не учёл твоих пернатых. Каюсь.

— Нет, ты меня не понял, — Эсфирь смотрит ровно в его глаза, в которых и правда мелькает растерянность. Она довольно кривит губы. Ему же нравится растерянность? — Ты здесь совсем один.

Ведьма резко прижимает пальцы к вискам. Подушечки пальцев чернеют, а глаза Эсфирь, наоборот, становятся практически прозрачными, ледяными и холодными. Она до одури сжимает зубы, не боясь, что они могут раскрошиться ко всем демонам.

— Дрянная ведьма! Ты не выжжешь себе память! — Тимор бросается к ней в попытке оторвать руки от головы, но его бьёт статический разряд, затем ещё и ещё.

Кожа на висках Эсфирь обугливается, она расслабленно улыбается, а затем – падает прямиком в руки Тимора. Он отбрасывает её на землю, тяжело дыша. Нужно снова продумать план. Он заставит её всё вспомнить, всё до самого потаённого уголка памяти.

Выжженная память– не заклятие. Она восстанавливается путём преодоления огромного страха. Тимор растягивает губы в улыбке, оборачиваясь на лежащую девушку.

О, что это, если не подарок? Он начнёт всё с чистого листа. Конечно, без наказания дьяволица не обойдётся, он хорошо поиздевается над ней. Хотела поиграть в игры с памятью? Так тому и быть. Местодля игры он уже придумал.

— Ну, что, Королева Истинного Гнева, поселишься в свой новый замок? Тебе понравится, там все такие же безумные. Ставлю сотню лет своей жизни, что твоя родственная душа тебя найдёт. А, если нет, то я этому поспособствую. И начнём мы с убийства семейной пары… Как тебе такой чистый лист?

[1] Птица Скоп — согласно славянской мифологии - смертоносная птица, когтикоторой начинены ядом, и любой мог стать её жертвой. Видимо, кознями птицы объясняли в старину действия неизвестных смертельных болезней, потому — со временем и прогрессом медицины — о птице порядком подзабыли и ее упоминание можно встретить лишь в заговорах.