Книга Безумная Ведьма, страница 149 – Элизабет Кэйтр

Карканье Идриса привлекает внимание. Он сидит на спинке кресла Видара и смотрит на хозяйку недовольно-разочарованным взглядом. Эффи оступается. Глупая ведьма, поддающаяся эмоциям! Сколько можно ошибаться? И это она-то удостоена быть Верховной? Это её мозг всегда в рабочем состоянии? Какая чушь! Сейчас она похожа на маленькую пубертатную ведьму, у которой всё взрывалось в разные стороны от неудачного всплеска эмоций.

— Раньше не мог сказать?! — взрывается ведьма, на что Идрис склоняет голову к крылу, намекая ведьме, что она совсем тронулась головой. — Прости… — выдыхает Эффи. — Прости, я, кажется, ещё не до конца пришла в себя. Покажи мне всё, что ты видел. Только, Идрис, не смей утаивать ничего. Даже, если это причинит мне боль.

Идрис погружает когти в протянутое запястье.

Ведьме кажется, что радужки, а вместе с тем и склеры, трескаются, осколкибольно впиваются внутрь глазниц.

Она не была готовак такой боли. Захлёбывалась и тонула в том, кого видела. Её некогда ненавистный король, тот, кого она хотела спасти – практически заживо сгорал от эмоций, затем становился настоящим безжалостным монстром, раскаивался и… по новой. Он уверенно шёл по бесконечным кругам боли и нёс свою расколотую душу ей. Каждый раз.

Из груди Эсфирь вырывается что-то похожее на хрип. Что она натворила?

Слёзы больно обжигают щёки.

Она никогда не сможет вымолить у него прощения за всё, что причинила. Он никогда не сможет посмотреть на неё без боли, раскалывающей зрачок.

От последней картинки Эсфирь дёргается против воли, но Идрису удаётся удержать когти. По руке течёт кровь, вероятно ворон случайно задел вены. Ведьма замирает каменным изваянием, наблюдая за тем, как Видар, не дождавшись её каких-то пяти минут, позволяет Тьме коснуться сердца.

«Заклинаю каждого из мира нежити затеряться в мире людей!»

Судорожный выдох срывается с губ Эсфирь. Вот оно что. Заклятие.

«Как только первый из нежити вспомнит о прошлом – с ним вспомню и я!»

Ноги Эсфирь подкашиваются. Она снова щёлкает пальцами, оказываясь у семейного склепа. Несколько нервных взмахов, чтобы тот принял первозданный вид, но облегчения, что теплилось глубоко в душе, не происходит. Под завалами никого нет. Видара нет.

— Нет! — её крик оглушающей волной прокатывается по земле.

— Да, — знакомый голос за спиной заставляет растерянно застыть.

Она медленно оборачивается, величественно расправляя спину. Перед ней стоял маркиз Ирринг Оттланд. Камзол папоротникового цвета наглухо застёгнут, тёмно-коричневые брюки заправлены в сапоги. И всё было как обычно, если бы не трость, на которую опирался подошедший, если бы не магический шрам, рассекавший добрую половину лица, не ослепляющие белые волосы с серебряными нитями на затылке и глаза: янтарно-медовый, искрящийся ненавистью и затянутый слепой пеленой, желающий подчинить себе весь мир.

Перед ней стоял Тимор – покровитель Страха и Кошмаров. Представитель Древней Крови, мечтающий о власти и Метке Каина.

— Не скажу, что рада видеть тебя, Тимор, — Эсфирь со всей королевской выдержкой приподнимает уголки губ.

Ей удаётся замуровать боль за смерть Брайтона, за разрушенные жизни, за войны – глубоко внутрисебя. Когда она окрепнет – её месть будет страшна.

— Твоя растерянность секундой назад мне нравилась больше, — ухмыляется он.