Книга Безумная Ведьма, страница 147 – Элизабет Кэйтр

Тьма. Скалится, как безумная, пытаясь претворить в жизнь только ей известный план. Её прежний сосуд еле-еле существует, практически рассыпается, но почему-то она не обращает на это внимания. Смотрит в упор на ведьму, пока последняя не понимает: она не позволит Тьме тронуть хоть кого-нибудь. Она отомстит всем за старшего брата. И месть будет страшна.

Видар. Он еле дышит, еле двигается, еле живёт, из последних сил защищает её – свою жену. И, о Хаос, всегда защищал! Как умел. Эсфирь знала, он никогда не изменится, никогда не станет другим альвом – более мягким, уважительным. А ещё она знала, что способна умереть за него. Так же, как и он, готов разрушить мир ради того, чтобы она жила.

Сердце. Она не раздумывая вручает ему – он защитит, сохранит,будет любить так сильно, как неспособен никто в этом мире. Она знает. Хаос, она уверенна в этом!

Дыхание учащается, и это служит ошибкой, учитывая, что в замкнутом разрушенном пространстве воздуха не хватает. Пульс подскакивает. Эсфирь чувствует, как дрожит земля. Тело повторяет ровно тоже самое. Судороги вспыхивают на каждой мышце, словно её беспрестанно бьют током. Чудом удаётся сжать пальцы на металлической вещи в своих руках.

Корона.

Она моргает, а на губах растекается безумная улыбка. Долбанный альв короновал её! И хочется расхохотаться. Магия бурлит в крови. Несётся на впечатляющей скорости, затекает в каждый атом.

Эсфирь отнимает пальцы правой руки от короны, а затем раздаётся приглушённый щелчок.

От свежего воздуха кружится голова, она пытается надышаться и стянуть сковывающую ткань с тела. Какого демона она прилипла второй кожей?! Открывает глаза. Хаос! Мало того, что она пропустила собственную коронацию, так ей ещё испортили такое красивое платье! Белый атлас нещадно перепачкался в земле, аккуратные золотые ленты порвались, а цепочка, что должна была стягивать вырез на спине – осталась только отпечатком на коже. Где этот долбанный альв? Он непременно залепит ему пощёчину!

Эффи оглядывается. Семейный склеп Рихардов оказался не более, чем грудой камней. И именно под этой грудой несколько минут находилась она. Холод обдаёт поясницу.

Эсфирь напрягается. Тишина. Тишина, совершенно не свойственная Первой Тэрре, медленно вползает под кожу. Оборачивается. Замок Ненависти, что когда-то приносил только боль, а сейчас являлся самым настоящим укрытием – теперь напоминал гору камней, железок и стёкол. Искусственное сердце, оплетённое колючим терновником, пропускает удар.

— Какого демона?

Эсфирь не замечает, с какой силой впивается пальцами в корону. Закрывает глаза, концентрируясь на собственной силе.

Щелчок пальцами.

Затем ещё и ещё, она вскидывает руки, стараясь сосредоточиться на невербальной магии больше, нежели на собственной боли и ненависти. Камни и обломки начинают медленно подниматься в воздух и, бросаясь в уникальный танец с пылинками, осколками, металлом, старались принять состояние величественного замка.

Лишь бы он был жив. Жив. По щеке скатывается единственная слезинка, что, упав на землю, заставляет последнюю задрожать.Над головой раздаётся оглушающее карканье.

Эсфирь опускается на колени, прикладывая ладони к земле. Нет, никто не посмеет умереть сегодня. Демон всё раздери, только не сегодня! На её глазах уродливые камни снова обретали вид могущественного Замка. Её долбанного дома.