Книга Безумная Ведьма, страница 156 – Элизабет Кэйтр

— Я так до одури скучал по тебе, — Видар чуть отодвигает Эсфирь, чтобы уложить ладони под скулы.

— Что ты почувствовал, когда я умерла? — тихо спрашивает Эсфирь, ощущая, как его подушечки пальцев скользят по щекам, утирая солёные дорожки.

В глазах Видара вспыхивает и меркнет боль. Он растягивает губы в слабой улыбке, жадно впитывая в себя её выражение лица, точно зная, что ведьма в первый и последний раз показывает ему такую нежную неуверенность.

— Я знал, что ты жива.

Эсфирь понимает – это ложь. Тремор в правой руке усиливается, и он отнимает ладонь от щеки. Онаперехватывает руку и начинает растирать ладонь круговыми движениями, нежно обводя каждый палец.

— Так и не расскажешь, что с рукой? — интересуется она, желая перевести тему.

— Последствия разрушения Непростительного Обета. Опережая твой вопрос – нет, я не пытался излечиться. И, нет, я не наказываю себя. Уже... слишком поздно… нервы не подлежат восстановлению. Я пытался.

Эсфирь прижимает ладонь к губам, а кажется, будто сердце целует.

— Прости меня.

Видар чувствует, как её губы едва шевелятся. Сердце щемит. Разве она виновата в его решениях и выборах? Разве она причина всей его боли? Хаос, нет. И никогда не была. Она — причина быстробьющегося сердца; причина улыбаться – искренне и чувственно; причина, чтобы просыпаться по утрам и сражаться до последней капли крови.

— Ты не...

— Я прошу прощение не за руку, — Эсфирь поднимает взгляд, укладывая ладонь к своей щеке. — За то, что не советовалась с тобой. За то, что тебе приходилось слепо идти за моим выбором. За опасность, которой я подвергла тебя и твою землю.

— Что ж... Я не стану извиняться за то, что скрывал от тебя почти... всё, — Видар лукаво улыбается. — Но с удовольствием послушаю, как ты извиняешься за что-нибудь ещё.

Лицо Эсфирь вытягивается. А взгляд! Хаос, Видар навсегда сохранит его в памяти!

— Ты...

— Именно, — Видар искренне смеётся. — Хаос, ты бы видела своё лицо, — он целует девушку в макушку, затем в висок, а после отнимает от себя и покрывает каждый участок кожи быстрыми трепетными поцелуями. — Тебе не нужно ни за что извиняться, потому что я вёл себя, как законченный мудак.

— И продолжаешь себя так вести, — бурчит ведьма.

— Да, верно. Поэтому не ты должна извиняться. Точно не ты – та, которая приложила все усилия по спасению ненавистного короля и его земли.

— Резонно, — Эсфирь сдерживает улыбку, когда Видар оглаживает большими пальцами её щёчки. Как же она скучала!

— Я обязан не просто просить твоего прощения. Вымаливать его. Но... Я... Я считаю, что мы… квиты. Давно сравняли счёт.

— Ну, с выжиганием памяти – я вырвалась вперёд.

— Ненадолго, — но Видар говорит другое: — Мне никогда не хватит слов, чтобы получить твоё прощение. Но... Я всегда буду делать это, даже когда будет казаться, что делаю только хуже.

— Это значит: ты никогда не сможешьпосмотреть на меня без боли в глазах?

— Это значит: моя любовь к тебе настолько сильна, что никто и ничто не сможет её разрушить. Последствия им не понравятся.

У Эсфирь перехватывает дыхание. Она даже не осознаёт, насколько заворожённым взглядом смотрит на него. А он... он дарит такой же взгляд в ответ, впервые чувствуя себя на своём месте, со своей парой, впервые ощущая себя единым целым.