Книга Помощница для князя оборотней, страница 90 – Эми Мун

Васька следил, чтобы не оставалось пятен крови. Ладимир сторожил, но им повезло — все спали, удалось тишком доставить Милюту в покои.

— Надеюсь, он все-таки сдохнет, — мстительно прошипел Васька, когда они возвращались.

— Лучше бы нет, а вот полоумным остаться — милое дело.

— Точно, чтобы всю жизнь под себя ходил.

Северян аж хмыкнул:

— Злой ты, Василий… как тебя по батюшке?

— Алекс еевич.

Хм, странное имечко. Прежде Северян не обратил бы на это внимания — Васька и сам весь несуразный, — а сейчас что-то цапнуло. Будто бы по-иному звучит. Похоже, но все равно не так.

— Алекс иевич, — поправил, как надо.

Мальчонка кивнул.

— Василий Алексиевич, стало быть. Ну идём скорее, сделаем вид, что спали всюночь.

— А Устинья?

— Ладимир справится.

Ведь что ни говори, как ни злись, а помощник из кота толковый. Северян и сам не ждал, что Ладимир окажется столь полезным. Но это ладно, а вот то, что на сердце нет былой тягости — это хорошо. И дышится легче.

— Я все равно беспокоюсь, — не унимался Васька.

— За нас лучше беспокойся. Утро будет громким…

Ошибся малость: ещё заря не занялась, а Милюту уже нашли. Сунулась к нему одна из служек, видать, та что в хозяйки метила, ну и подняла крик. Кабак мигом загудел. Явились стражники и, вот счастье, родная дочка прежнего владельца.

— Ой, горе-то какое, — расплакалась чуть ли не с порога.

А от самой так и тянет радостью. Ждала этого Степанида, как светлого праздника. Теперь кабак в ее семью отходил — других наследников у покойного не было. Ну и ладно. Бабенка хоть и прижимистая, но лучше Милюты. И рабство не жалует. А Степанида не унималась, заламывал руки, терла глаза кружевным платком.

— Лекаря, скорее лекаря! Самого лучшего! Не поскуплюсь! Сама ухаживать за братцем буду!

Васька, наблюдавший весь этот балаган из-за спины Северяна, аж прицокнул:

— И что, кто-то в это верит?

— Нет, конечно, но что они могут сделать? К тому же у Милюты хоть и много дружков в княжьем тереме, однако и врагов немало. Грызня будет знатная. Но ты не горюй. Пока суть да дело, Степанида братца так залечит, что тот сам к Моране запросится.

И они тихонько пошли сквозь толпу. Однако на выходе из кабака их остановил стражник.

— Куда собрался, дикий? Велено никого не пущать.

— По какому праву?

— Указом князя!

— Лжешь.

Стражник оскалился:

— Ах ты, лесная тварь!

И схватился за меч. Но Северян оказался быстрее и заломал дурака так, что тот поросенком заверещал. Рядом тут же оказались его дружки. Васька напрягся, встал спина к спине, готовый биться хоть голыми руками. Удалец, да и только!

Но к ним на выручку поспешила Степанида.

— Да что ж это делается, люди добрые?! Гостя дорогого, которого батюшка мой любил и чествовал, и в цепи заковать? Не позволю!

И чуть ли не грудью принялась распихивать стражников.

От такого напора мужики малость ошалели. Ещё бы! Степанида-то не шибко велика, но сбитенькая и горластая.

— Князь не велел, — попробовал огрызнулся один.

Однако женщина его не слушала.

— Ой, люди добрые! Ой, глядите! Вместо беглянки ищут войны с дикими! Забыли, как кровью умывалися-я-я?!

От беспрерывного визга у Северяна заболела голова. Даже скрученный стражник теперь стонал не от ломоты в плече, а из-за боли в ушах.

Народ тоже начал роптать. Послышались крики, что-де не нужен оборотню людской кабак, из сундука Милюты тоже ничего не пропало — так зачем двуликого почём зря держать?