Книга Помощница для князя оборотней, страница 89 – Эми Мун

Васька растерянно моргнул. Видно, не думал, что оберег на кабацкой шее мог быть зачарован от камня. А тут и Устинья в себя пришла. Подскочила на ноги и кинулась Ваське на шею.

— Спаситель мой!..

И запричитала срывающимся голосом.

Прислужник устыдился, принялся бормотать, что-де рад помочь, однако Милюта еще жив. На это Северян только фыркнул:

— Ежели оклемается, то останется дураком.

Васька отвёл взгляд. Но по лицу было видать — доволен собой аж до невозможности.

— Оттащим его куда-нибудь, — предложил Ладимир. — Ты, видать, сзади подкрался?

Северян только глаза закатил.

— Крался он, как же, — буркнул вместо Васьки. — Топал аки резвый жеребец. Непонятно, как гостей не перебудил.

Малец побледнел. Отцепив от себя Устинью, с тревогой глянул на кабак, но Северян поспешил успокоить:

— Не боись, тихо все. Я следом шел.

А вот о том, что остановить не успел, Северян решил умолчать. Сам виноват- проснулся, когда Васька уже по лестнице бежал. И так прытко, как ни разу не бегал. Северяну самую малость не хватило, чтобы мальчишку за шиворот цапнуть, а потом уже поздно было.

— Стало быть, кабатчик тебя не видел, — подытожил за них Ладимир.

— Дурным везёт, — заметил Северян, присев около Милюты, чтобы осмотреть карманы.

Видя это, Устинья встрепенулись и, поправив разодранное платье, тихо подсказала:

— Он носит ключи около сердца.

Северян кивнул.

А Устинья перевела взгляд на Ваську и снова принялась благодарить:

— Спасибо тебе, добрый молодец. Последнего бродягу я вытерпеть могла, а его нет…

Васька удивлённо моргнул:

— Я думал… — и осекся. — Прости. Не стоит внимания.

Но девица поняла. И не постыдилась ответить:

— До сей поры Милюта брезговал. Я ведь не девицей к ему попала. Как приполз этот упырьвдругорядь свататься, потянул ко мне лапы свои кровавые, так я ему чуть глаза не расцарапала, а потом сбежала и прямо на улице нашла того, с кем девичьей чести лишилась. Всяко лучше, чем достаться ненавистному убийце.

Васька схватился за голову, Ладимир отвёл взгляд, и у него — Северяна — сердце дрогнуло. Теперь понятно, почему Милюта так лютовал — не мог простить унижения.

— Твой дух силен, как у женщин наших мест, — проговорил, с уважением глядя на Устинью. — Ладимир, давай-ка отволочем этот мусор в горницу, там кинем и вина вокруг раздольем, пусть думают, что пьяным с лавки треснулся. А после хватай Устинью, родных ее и бегите в лес.

Но тут опять Васька встрял:

— Князь, на воротах стража. Наверняка они знают, кто прислуживал Милюте.

— Верно, однако я не сказал идти главной дорогой. Ладимир тот ещё проныра — небось сыщет лаз или тайную тропку.

Но Устинья заартачилась:

— Мне надо остаться, иначе всех собак на вас свесят.

— Наоборот. Решат, что раз ты сбежала, то виновата.

— Хорошо… Но куда нам идти? Сестрёнка совсем маленькая, у матушки ноги еле ходят.

— А прямиком в наше селение пойдете. Ежели Девана примет, то насовсем останетесь, а нет — отдохнете малость, а потом, взяв припасов, ступайте к Лазоревой затоке. Там места глухие и поселения мелкие — никто вас искать не станет.

Устинья понятливо кивнула и бросилась обратно в кабак — созывать родных.

А Северян легко схватил Милюту под лытки и затащил в горницу. По пути еще разок-другой головой о пороги приложил, чтобы наверняка последние мозги вышибить.