Книга За Усами, страница 45 – Джинджелл Вэнди

Итак, Атилас бродил по извилистым, пересекающимся улицам и аллеям парка, иногда сворачивая на дорогу, которая пересекала те тропинки, по которым он уже ходил, иногда вынужденный возвращаться в тупик. Прохладный ветерок шелестел по неровной смеси бетона, асфальта и каменных плит у него под ногами и порывами поднимался по неожиданно крутым лестницам с очень холодными ступенями. Атилас, размышляя о том, что он уже не так молод, как ему хотелось бы, был вынужден больше обычного стараться сдерживать дыхание, чтобы не запыхаться во время подъёма.

Двигаясь по улицам, он наткнулся на несколько мест и отказался от них: одно было слишком открыты, в другом не было следов борьбы; третье было слишком ярко освещено, чтобы можно было спокойно заниматься тёмными делишками.

И только когда он обнаружил, что сворачивает налево, в особенно зелёную аллею, которая вела за церковь и вела к парку по крутой, обсаженнойрастениями лестнице, Атилас почувствовал себя особенно довольным. Он остановился наверху лестницы, задыхаясь от её крутизны, под ногами у него был свежий асфальт, а справа начинался крутой спуск к несколько размытому жилому дому, в то время как слева от него виднелись заросли подлеска, тонкие, покрытые бело-чёрными крапинками стволы деревьев и скрытые заборы за ним, казалось, скрывался жилой дом поменьше.

Он посмотрел вверх, на пустые кирпичные фасады домов впереди, на множество растений в горшках и кашпо для кимчи, которые стояли вдоль улицы, образуя треугольник, соединяющий её с улицей, на которой он сейчас стоял. Ещё немного. Если бы он направился к весело колышущимся цветам, растущим на фоне древней белокаменной стены, которая была обложена красным кирпичом, образуя ряд соединённых домов, и повернул налево — ах. А вот и то самоеместо.

Атилас просунул руку сквозь кучу растений в горшках и положил её на крышку от остывшего горшка для кимчи, затем на белый камень фундамента, из которого была сложена задняя часть дома. Это было то место, которое сам Атилас выбрал бы для совершения преступления, если бы собирался в конечном итоге оставить тело в окрестностях Черепашьей виллы. Это место было не только отгорожено от главной дороги несколькими десятками поворотов, улиц и стен; он был наполовину соединён с парком Хёчанга, который теперь находился всего в одной-двух улицах от него, цепочкой глубоких корней, которые каким-то образом уходили под бетон.

Здесь, почти полностью окружённое с одной стороны разросшимся забором, который резко обрывался в лес, который был не таким маленьким, как казался, а с другой — старой каменной стеной, с которой медленно сочились вода и листва, это место казалось полностью обособленным, древним и пронизывающе холодным. Даже крошечные окошки в задней части здания, которые должны были вести в три ванные комнаты, расположенные вдоль всего здания, были такими гладкими и блестящими, что сквозь них ничего нельзя было разглядеть.

Влага со стены просочилась в грунт, который, казалось, не мог определить, был ли это битум или булыжник; эта просачивающаяся жидкость представляла собой тёмную, холодную, коричневатую массу, которую невозможно было объяснить только дождём и росой. Нет, Атилас был совершенно уверен, что тот особенно ржавыйэффект, который окрасил булыжники, был достигнут благодаря потоку крови. Было бы неплохо иметь ресурсы, которые у него когда-то были, чтобы подтвердить эту оценку, но Атилас был опытен, когда дело касалось крови, и он доверял себе, когда дело касалось крови. Конечно, это была не кровь фейри, которая оставила бы синее пятно; в этой крови была ржавчина. Было не так много вещей, которые он ожидал увидеть, но их было больше, чем было найдено на вилле.