Книга За Усами, страница 20 – Джинджелл Вэнди

— В подобных действиях нет необходимости, — мягко сказал Атилас. — Я готов поручиться за молодую женщину. Вчера утром она определённо была в доме.

Эта конкретная команда силовиков была не из тех, кто легко уходит, но Атилас и не ожидал, что они так поступят. Он подождал, пока экономка, оказавшаяся неожиданно рядом, пригласит их на кухню выпить чаю и задать вопросы, прежде чем вопросительно посмотрел на Ёнву, которая уже перестала быть лисой и стала более похожей на человека, и которой удалось избавиться от своих хвостов.

— Полагаю, тебе нужно какое-то объяснение, — сказала она тихим голосом. Эти слова удивили его — он был почти уверен, что своим заявлением она чуть ли не пригрозила ему. Её серебристые глаза, по сути, бросали ему вызов отказать ей в алиби.

— Вовсе нет, — ответил он, быстро соображая. Это было гораздо лучше, чем он надеялся. Казалось, что Черепашья вилла открывается перед ним без малейших усилий с его стороны. — Очевидно, тебе нужно алиби. Насколько я понимаю, на данный момент. Однако вопрос оплаты за такое алиби...

— Думаю, это тебе нужно алиби, — возразила Ёнву, слова слегка не совпадали с её губами. Она говорила на естественном корейском — Атилас понимал по-английски через перевод Между, который не распространялся на силовиков в комнате позади нах. — Ты был в доме не больше, чем я. И я думаю, ты не захочешь, чтобы силовики знали, что на тебе чары или что за твою голову назначено вознаграждение.

— Ну и дела! — сказал Атилас, позволив холоду, сковывавшему его сердце, проникнуть в его голос. Значит, она угрожалаему. Откуда она узнала, кто он такой? Знала ли об этом экономка? Не поэтому ли экономка избегала его общества и его сообщений? — Какие странные слова ты говоришь! Или, лучше сказать, очень опасныеслова?

— Чего мне следует опасаться? — презрительно спросила она. — Я легко могу рассказать силовикам о твоей щедрости здесь и сейчас.

— Тогда тебе пришлось бы заплатить за это.

— Да, — сказала она. — Именно поэтому мы собираемся обеспечить алиби друг друга. Я просто хочу убедиться, что ты достаточно осведомлён, чтобы сделать это должным образом.

— Как мило, — сказал Атилас с холодным, призрачным смехом. — Прошло уже довольно много времени с тех пор, как я работал с кем-то другим. Я нахожу это неразумным в целом.

Лисьи глаза снова заблестели.

— Не пойми превратно, — сказала она. — Я использую тебя. Мне нужно алиби, каки тебе: мы провели всё утро наверху, пили чай и играли в Го(известная также как бадук — стратегическая настольная игра для двух игроков, в которой участники стараются занять как можно больше территории на доске с помощью своих белых или чёрных фишек — прим. пер.).

— Не могу отделаться от ощущения, что нашей экономке об этом известно больше.

Он произнёс это мягко-вопросительным тоном и увидел, как на её лице промелькнуло удивление.

— Камелии? Она ничего не скажет. Она ни во что не вмешивается.

— Вряд ли ты можешь ожидать, что я буду доверять ей так же, как ты, моя дорогая, — напомнил он ей.

Из трёх своих нынешних соседей по дому он наименее благосклонно относился к Камелии. Возможно, было бы несправедливо называть экономку соседкой по дому, поскольку её редко можно было увидеть где-либо, кроме кухни или солнечной комнаты, но поскольку она компенсировала это привлекательное качество пагубной привычкой поощрять молодых людей сидеть на солнышке в любой из этих комнат и пить чай, Атилас не был склонен оправдывать её. Возможно, это был всего лишь один ребёнок за несколько дней — Атилас не знал и не заботился об этом, кроме того факта, что он не хотел, чтобы в доме, за который он платил, был маленький ребёнок.