Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 76 – Саманта Шеннон

До меня не сразу дошло, что речь об Иви. Да, Карл безвозвратно потерян. Натянуто улыбнувшись, я зашагала обратно к Джулиану.

Карлу есть чем гордиться. Провидец он первоклассный. Нашира поставила перед ним задачу, и он с блеском выполнил ее с помощью хрустального шара.

Сюзерен сыграла роль просителя. Если сравнивать эфир – огромную сеть фантомов и лабиринтов – с Сайнетом, то гадатели и провидцы выступают аналогом поисковой системы, а проситель задает параметры.

Нашира очень точно обозначила требования для поиска скрытой истины в эфире. В результате Карл узрел колонну с солнечными часами в Севен-Дайлс.

Нужно предупредить Джексона. Понятия не имею, зачем он понадобился Нашире, но она его не получит. И вообще, откуда ей о нем известно?

Разумеется, Сайен знал о существовании Синдиката и неоднократно внедрял в наши ряды легионеров, дабы искоренить Потусторонний совет. Хотя попытки не увенчались успехом, кое-какую информацию «кротам» добыть удалось. В частности, узнать клички. Не удивлюсь, если Якорь в курсе, что именно Белый Сборщик написал «Категории» – в Синдикате это секрет Полишинеля.

С другой стороны, если Нашира нацелилась на Синдикат, в первую очередь ее должен интересовать Гектор. Джексон всего лишь главарь мимов, коих в преступном мире множество.

Джекс, что ты такого натворил?

При виде меня Джулиан вопросительно поднял бровь:

– Что ты ему сказала?

– Ничего. Тряхнула слегка, не более. Ты точно не будешь доедать тюху?

– Точно. Проголодалась?

– Нет. А вот Себ очень даже. Отнесу ему в «Незрячий дом».

– В Лондоне сажают паранормалов, а тут невидцев? Занятно. – Джулиан протянул мне черствую горбушку. – Пейдж, ты напрасно рискуешь. Уверен, его кормят.

– Как нас? – хмыкнула я, пряча хлеб в карман. – Не факт, что Себ может выбраться в Трущобы. Черт, до сих пор плющит от «флюида». Давай пересечемся завтра. Сумеешь улизнуть?

Джулиан покосился на свою резиденцию:

– Постараюсь.

* * *

В «Незрячем доме» царили темнота и безмолвие. Наученная горьким опытом с Граффиасом, я сразу вскарабкалась на подоконник.

Сквозь прутья различалась пустая каморка без намека на очаг или патефон. Всю обстановку составляли незаправленная кровать и шкаф. Себа, должно быть, отправили в одну из резиденций.

По спине пробежал холодок. Мне вдруг захотелось поскорее унести ноги.

Я вытащила из кармана сухарь, просунула его через решетку (он с глухим стуком упал на пол) и спрыгнула – слишком поздно ощутив колебания эфира.

Обернувшись, я наткнулась на тяжелый, ледяной взгляд безжалостных глаз.

Страж стоял неподвижно, точно статуя в облике человека. Сегодня на нем красовался черный камзол с высоким воротником и расшитыми золотом плечами. Рукав скрывал сделанную мной повязку.

Рефаим бесстрастно посмотрел на меня. Желтая радужка сменилась ярко-голубой. Я лихорадочно соображала, как оправдаться, но ничего не приходило на ум.

– Значит, ты врачуешь раны и кормишь обездоленных. Ну просто сестра милосердия, – процедил Страж.

Меня захлестнуло отвращение пополам со страхом. Первый порыв – бежать – накрылся при виде еще четырех рефаимов с непробиваемыми лабиринтами.

Граффиас все-таки донес, и на меня устроили засаду, чтобы поймать на месте преступления. Я приняла боевую стойку, и трое рефаимов расхохотались. Смеяться у них получалось так же «хорошо», как у ворона говорить, – одно название.