Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 180 – Саманта Шеннон

Желудок заныл, но при мысли об уличных артистах, прозябающих на черствой тюхе и воде, без крыши над головой, кусок не лез в горло.

Заметив мои колебания, Нашира приказным тоном скомандовала:

– Ешь.

Я положила на тарелку пару кусочков курицы и горстку овощей. Карл хлестал вино как воду.

– Осторожней, Первый, – хмыкнула одна из женщин. – Потом опять будешь блевать.

Туники расхохотались.

– Да ладно вам, – улыбнулся Карл. – Ну оконфузился разок еще в бытность розовым.

– Не придирайся, Шестая, он свое вино заслужил. – Двадцать второй шутливо ткнул Карла в бок. – Для салаги проявил себя молодцом. Всем нам при первой стычке с эмитами пришлось несладко.

Остальные одобрительно загудели.

– Я грохнулась в обморок, когда впервые увидела гуля, – призналась Шестая. – Если бы не товарищи, меня бы растерзали в клочья.

– Зато в призрачных схватках тебе нет равных, – похвалил Карл.

Похоже, между ними и впрямь установилось искреннее, хоть и слегка мерзкое товарищество. Карл не просто прижился в новых, жутких условиях, а окунулся в них с головой и наслаждался на полную катушку.

В принципе, его можно понять. Словами не передать, какое удовольствие испытываешь, когда наконец находишь свое место в мире. Первые месяцы у Джексона я не помнила себя от счастья. Скорее всего, Карл чувствовал себя изгоем в Лондоне.

Нашира молчала. Думаю, ее забавлял этот фарс. Глупые одураченные людишки с удовольствием рискуют жизнью, пляшут под ее дудку, едят с ее рук и превозносят своих хозяев.

– На тебе розовая туника, – раздался чей-то пронзительный голос. – Ты сражалась с эмитом?

Все как по команде уставились на меня.

– Да, буквально на днях.

– Никогда тебя раньше не видел. – Двадцать второй нахмурил кустистые брови. – В каком ты отряде?

– Ни в каком.

– Так не бывает, – вклинился другой мужчина. – Кто твой куратор?

– Наследный консорт.

В гробовом молчании я пригубила вино. Пусть пялятся. Незнакомый алкоголь обжег горло.

В цитадели вино не употребляли: Сайен опасался, что алкоголь превращает людей в паранормалов, и, похоже, направлял все запасы сюда.

– Сороковая, – пробормотал кто-то.

– Говорят, ты грезящая странница, – сощурился Карл. – Это правда?

– Чистая правда. – Я протянула ему тарелку. – Цыпленка?

Карл злобно сверкнул глазами.

– Сороковая у нас уникум, – объявила Нашира. – Правда, по милости Шестнадцатого и Семнадцатого мы едва ее не лишились.

Братья напряглись и заерзали так, словно одежда была им мала. Если бы не Лисс, глядишь, я бы посочувствовала.

– Вы оба преданные солдаты и, пожалуй, имели право возмутиться тем, что новенькую окружили повышенным вниманием, – милостиво сообщила Нашира. – Сороковая нужна нам целой и невредимой, отсюда и особое отношение. Знаю, зачинщицей была Шестьдесят вторая – не повторяйте ее ошибок, если не хотите утратить привилегированное положение.

– Как прикажете, сюзерен, – промямлили братья.

Шестнадцатый скрипнул зубами от унижения.

– Всех касается, – добавила Нашира.

Туники поспешно закивали.

Нашира перехватила мой взгляд. Я с наигранной благодарностью кивнула. Эта женщина жаждала моей смерти, однако ее заступничество делало меня неприкасаемой.

– Людей в «Магдалене» мало, поэтому Сороковую номинально зачислят в отряд «Куинса», но бороться с эмимом ей вряд ли придется. Она будет сама по себе, – предупредила Нашира.