Книга Княжна из цветочной лавки, страница 91 – Мила Ваниль

Все мои старания пошли прахом, едва я услышала это признание. «Я люблю тебя» прозвучало так искренне, так проникновенно, что я забыла о том, где нахожусь, о том, что желудок сводит от голода, о том, что голова болит от нехватки кислорода. Мыс Гордеем как будто перенеслись на мостик, что перекинут через ручей в Старом саду. Он — красивый, статный, в военной форме, при шпаге. И я в белом воздушном платье, похожая то ли на цветок, то ли на бабочку.

— Я люблю тебя, Риша, — говорит Гордей, целуя кончики моих пальцев.

— И я люблю тебя, — шепчу я в ответ.

И понимаю, что воображение сыграло со мной злую шутку. Я произнесла это вслух! И Гордей тоже услышал мое признание.

Вот так я все испортила! Он обнял меня, и оттолкнуть его я не смогла. Сдержать слезы тоже не получилось. Я самое никчемное создание из всех, существующих в этом мире!

— Тише, моя хорошая, тише, — шептал Гордей, поглаживая меня по спине. — Все не так плохо. Это ненадолго. Сейчас мне не переиграть отца, но я не смирюсь. Поживешь пока в поместье родителей, сделаем вид, что подчинились обстоятельствам. Но я приеду за тобой, обязательно приеду. Риша, я никому тебя не отдам.

Его слова дали мне надежду. Может, и правда, все еще изменится? Гордей не бросает слов на ветер. И он меня любит. Искренне любит, я это чувствую! Надо только потерпеть… пережить трудные времена…

— Долго мне тут сидеть? — спросила я, успокоившись. — Когда будет суд?

— Тебя выслушают на заседании королевского совета, завтра. И если признаешь вину, суда не будет.

Ненавижу, когда такое происходит в фильмах или в книгах! Но это вдруг случилось со мной: в животе громко заурчало.

— Ты голодна? — тут же спросил Гордей.

— Странно, будь иначе, — фыркнула я. — Меня не кормят. И воду не дают. Сколько времени прошло, как я тут?

— Три дня, — ответил Гордей. — Отец и меня запер на двое суток без воды и еды. Но я и подумать не мог…

Он выругался шепотом.

— Не надо, не злись, — попросила я. — Ко мне твоя тетушка приходила, приносила воду и еду. Мне казалось, прошла неделя, а то и две…

— Я сейчас, Риша. Скоро вернусь, — сказал Гордей, разжимая объятия.

«Не уходи, — хотела попросить я. — Побудь еще немного». Чувствовала, что он не вернется. Не позволит ему отец держать меня за руку в подземелье.

— Ничего, я подожду, — произнесла я вслух, отпуская его.

У меня не хватило духу смотреть, как он уходит. Казалось, если провожу его взглядом, то больше никогда не увижу.

Как я и предполагала, Гордей в темницу не вернулся. Однако вскоре мне принесли суп, сухари и сладкий горячий чай. И, наконец, заменили ведро.

После еды наступила приятная сытость, и я провалилась в глубокий сон, не замечая неудобств. Жесткий ящик показался мягкой периной, а шуршание мышей — легкой игрой ветра листвой за окном.

Я так крепко спала, что не услышала, когда за мной пришли.

Руки связаны за спиной, на шее — веревочная петля… В таком виде меня повели наверх четверо стражников. Кажется, меня боятся? Это смешно, я не смогла бы убежать, даже если бы руки были свободны.

Винтовая лестница привела нас туда, где располагалась служба безопасности дворца. Тут я недавно встречалась с Домбровским и Тамарой. Как быстро из жертвы я превратилась в обвиняемую…

Меня привели в кабинет побогаче и размерами побольше. И там меня ждали.