Книга Княжна из цветочной лавки, страница 73 – Мила Ваниль

Ох, эта мужская гордость…

— Это не жалость, а сочувствие, — ответила я. — И ты не можешь мне это запретить.

Он прищурился… и, рассмеявшись, обнял меня.

Увы, мое любопытство лишь усилилось. Впрочем, я догадалась, кого можно расспросить о Гордее, без опасения навредить ему или нарушить правила дворца.

— Чего-чего? — переспросила княгиня Воронцова. — Рассказать тебе о Гордее? А что конкретно тебя интересует?

— Все, — ответила я. — Каким ребенком он был, что любит и что ненавидит, почему выбрал профессию военного…

— Достаточно, — перебила меня она. — То есть, тебя обуяло праздное любопытство.

— Почему же праздное? — обиделась я. — Ведь Гордей выведал обо мне все, что мог. Он даже вспомнил, что видел меня в детстве! И я хочу узнать его лучше.

— Гордей расспрашивал о тебе подруг, знакомых, родственников? — поинтересовалась княгиня.

— Э-э… не думаю… — смутилась я.

— И я так не думаю, — согласилась она. — Все, что он мог сделать, так это прочесть о роде Елецких в архивах. А историю королевской семьи и вовсе знает каждый в государстве.

Княгиня права, это все любопытство. Гордей лишь подстегнул его, намекнув на грустное прошлое. А я осмелела и пристала с расспросами к его тетушке, так как, во-первых, поняла, что их связывают теплые отношения, а, во-вторых, княгиня действительно согласилась стать моим опекуном во дворце. Кажется, правильно говорить «дуэнья», однако здесь такого слова я не слышала.

— Прошу прощения, ваша светлость, — смиренно произнесла я. — Мое поведение бестактно.

Чтобы сообщить о своем решении, княгиня пригласила меня к себе в покои и угостила чаем с вкусным печеньем. Есть на ночь вредно, однако я никогда не боялась поправиться. К тому же, все так изменилось! Если раньше я избегала общества княгини и называла ее «вороной», то сейчас чувствовала себя спокойно и уютно рядом с ней. Может быть, из-за Гордея? Материнской заботы я не знала, а княгиня явно любила племянника — и кое-что перепадало и мне, его невесте.

— Можешь обращаться ко мне по имени, когда мы наедине, — сказала княгиня. — Ирина Львовна. И не извиняйся, я понимаю твои чувства. Гордей стал замкнутым… с некоторых пор. Полагаю, что и с тобой он недостаточно откровенен. И все же, лучше поговори с ним. Спроси о том, что тебя интересует.

— Уже спрашивала, — вздохнула я. — И пожалела об этом. Воспоминания причиняют ему боль, и я не хочу, чтобы он мучился из-за моего любопытства.

— Ах, вот оно как… — протянула Ирина Львовна, поглаживая Белку, устроившуюся у нее на коленях.

Мора улеглась рядом со мной и тихо урчала, пока я чесала ейшейку.

Кстати… Почему Львовна?! Она же сестра короля…

История не была моим любимым предметом, имена и даты всегда путались в голове. И здесь случилось то же самое, я почти ничего не запомнила из уроков.

— Ирина Львовна, разве вы с его величеством не брат и сестра? — Я все же рискнула задать этот вопрос. Она сама сказала, что надо спрашивать напрямую! — У вас разные отчества.

— У нас одна мать, но разные отцы, — ответила она. — Ты и историю плохо знаешь?

Похоже, ей уже доложили о моих «способностях» к музицированию.

— Увы, да, — призналась я, смутившись. — Это из-за того, что я много болела…

Врать стыдно. Если я кому-нибудь и открылась бы, так это ей и Гордею. Вот только все равно страшно, ведь этот секрет может навредить и тем, кто его хранит.