Книга Княжна из цветочной лавки, страница 61 – Мила Ваниль

— Кто-то должен следить за порядком…

Я не выдержала, сбежала. Гордей встал весьма удачно, загораживая меня от княгини, и я поднялась и тихо пошла прочь. Дорогу я знаю, хоть до дворца и далековато, и слушать нотацию о том, что надо вести себя скромнее, мне не хотелось.

Странное чувство, когда мужчина вроде бы и нравится… но общение с ним не приносит радости. Может, это потому, что местные девушки привыкли довольствоваться малым?

Гордей нагнал меня быстро. Я действительно глупая, хотела избежать выговора, и сделала все, чтобы дать жениху повод отругать меня за побег.

Однако Гордей молча шел рядом, не делая попытки заговорить.

Неужели он такна меня сердится?!

— Ваше высочество, прошу прощения…

Похоже, все наши разговоры будут начинаться с этой фразы. Ненавижу! Ненавижу себя за то, что стала похожа на размазню! Ненавижу опекуна за то, что он перенес меня в этот мир! Ненавижу весь этот этикет, чтоб его…

— Так мне не показалось, — произнес Гордей. — Чем я тебя обидел, Риша? Прости, я не смогу догадаться. Просто скажи.

— Вы? — Я посмотрела на него изумленно. — Когда? Не было ничего такого.

— Тогда за что ты извиняешься? И почему опять «высочество»? Вокруг ни души.

— Как же… за что… — пробормотала я. — Я же… заставила вас… тебя…

А, может, заплакать? Говорят, это безотказное женское оружие.

— Ты о том, что мне пришлось выпустить стрелу? — уточнил Гордей. — Это брат все устроил. С княжной Терновой. Маленький заговор, чтобы заставить меня показать мастерство. Не понимаю, при чем тутты. Да даже если бы и ты…

Он взял меня за руку и заставил остановиться.

— Риша, я тебя пугаю?

— Нет, — ответила я, не задумываясь.

— Но ты была другой, вела себя иначе…

— А кто твердил мне, что это плохо? Я пытаюсь… соответствовать статусу твоей невесты. И переживаю, потому что у меня ничего не получается!

Когда я сказала это, почувствовала себя чуть легче. Хотя тревога никуда не делась, ведь быть княжной-самозванкой я не перестала.

— Так вот в чем дело, — вздохнул Гордей. — Я давлю на тебя…

— Пойдем, хорошо? Боюсь, что не успею привести себя в порядок.

Гордей так и не выпустил моей руки, и я не пыталась ее отнять. Мне нравилось, что он крепко сжимает пальцы. Нравилось чувствовать шершавость его ладони.

— Хочешь, я отменю этот ужин? — спросил Гордей, медленно вышагивая по дорожке. — Вместо этого погуляем в саду. Или покатаемся на лошадях.

— Отменишь? — ужаснулась я. — Пойдешь против воли родителей… из-за меня?

— Они привыкли к моему непослушанию, — хмыкнул он.

— Я не умею ездить верхом, — неожиданно призналась я. — Не умею танцевать. Не умею вышивать и шить. Играть не умею… на музыкальных инструментах. Гордей, я ничего не умею. Я плохо воспитана. И я не хочу ужинать с твоими родителями, потому что, наверняка, опозорюсь. Но… не надо ничего отменять, хорошо? Пусть уже это произойдет… Может быть, тогда твой отец откажется от идеи женить тебя на мне.

— То есть, ты согласилась на этот брак, чтобы избежать проблем?

— Нет. Поддалась… слабости. Ты мне нравишься! — выпалила я.

Хотела вырваться, но Гордей лишь крепче сжал пальцы, удерживая мою руку.

— Но я не требовал от тебя никаких умений, — сказал он. — Не надо переживать из-за этого.

В Гордее, и правда, нет ни капли романтики. Я практически призналась ему в любви, а он проигнорировал это, сконцентрировав внимание на другом. Наверное, он даже прав, потому что беспокоится о моем состоянии, пытается успокоить. А я веду себя, как капризная барышня.