Книга Княжна из цветочной лавки, страница 140 – Мила Ваниль

Гордей не обрадовался, увидев меня. Ни на миг! Он испытал боль… только боль…

— По-моему, мне подсунули взятку, — произнес Гордей громко, словно обращаясь к кому-то.

— Надо брать! — хохотнул кто-то за его спиной. — Чего дают?

— Девицу для утех, — ответил он. — Как-то мелко, не находишь?

Когда я сообразила, что говорят обо мне, кровь прилила к лицу. И все же уроки Ирины Львовны не прошли даром. Жаль, что я так поздно о них вспомнила!

— Вы ошиблись, ваше высочество, — сказала я, расправив плечи. — Я украшала вашипокои… и немного замешкалась. Прошу меня простить.

На негнущихся ногах я сделала шаг, другой... Гордей посторонился, пропуская меня. Как и какой-то незнакомый мне мужчина позади него. Так, в полной тишине, я и покинула покои.

Не помню, как выбралась из ратуши. Не помню, как добралась до места, где ждал Тихон с коляской.

— Что, уже домой? — спросил он. — Закончили?

— Да, — ответила я, едва ворочая языком. — Езжай медленно, хорошо?

Он понятливо кивнул. Наверное, сообразил, что к чему. Мне требовалось время, чтобы прийти в себя. Пусть я глупа и наивна, но пугать Ирину Львовну и сына не намерена. Хорошо, что сейчас все можно списать на усталость.

По дороге домой я придумала оправдание Гордею. Оказалось, это легко: он был не один. Навряд ли король забыл обо мне. Навряд ли не позаботился о соглядатае, зная, что сын едет в те края, где я поселилась. Гордей просто не мог искренне выразить свои чувства, и встрече не обрадовался, потому что сразу понял, что причинит мне боль.

Логично…

Только легче мне почему-то не стало.

Сколько еще так жить? Гордей просил подождать, обещал, что мы будем вместе. Но, кажется, он бессилен что-либо изменить. Год — это много или мало? Похоже, надеяться можно только на смерть короля.

Я поступила правильно, скрыв от Гордея рождение сына. И хорошо, что у меня теперь есть собственный источник дохода. Если бы еще удалось забыть о чувствах…

Я решила не говорить Ирине Львовне о том, что видела Гордея, не захотела ее расстраивать. Может, он заехал в наш городок, чтобы повидать тетушку, и найдет способ с ней встретиться. Я-то попалась на глаза Гордею совершенно случайно.

— Кариночка! — Ирина Львовна всплеснула руками, едва я поднялась на веранду. — Все, больше я тебя в город не отпущу! Ты едва на ногах держишься от усталости!

— Мы закончили, — успокоила ее я. — Вы, наверное, тоже устали. Спасибо…

— Ой, да я же не одна, — возразила она. — И Берта рядом, и кошечки. А Лесь такой спокойный ребенок!

— Лесь? — переспросила я.

— Я так его ласково называю, — смутилась Ирина Львовна. — Не буду, если тебе не нравится.

— Мне нравится, — улыбнулась я, чувствуя, как печаль понемногу меня отпускает. — Пусть Лесь. Но при одном условии.

— Какое еще условие?

— Вы позволите ему называть вас бабушкой.

Лицо Ирины Львовны вытянулось, и я пожалела, что поспешила с предложением. Странно, ведь мне казалось, что она будет только рада…

— Э-э… Кхм-кхм… Ты так… Кхм… — забормотала она. И вдруг выдала: — Это очень приятно. Тем более, ты мне, как дочь.

Я обняла ее, поддавшись порыву.

— Ну все, все… — Ирина Львовна похлопала меня по плечу. — Иди отдыхать, иди. Лесь еще часик поспит. И поесть тебе надо. Я скажу Берте, чтобы накрыла на стол.

— Постойте так еще немножко, пожалуйста, — попросила я. — Мне редко доводилось кого-то обнимать.