Книга Княжна из цветочной лавки, страница 125 – Мила Ваниль

Днем я загружала себя работой, а вечером, после ужина, пыталась читать книги из библиотеки за кабинетом чародея. Дом все еще открывал для меня спрятанные комнаты. Чтение давалось с трудом, хоть я и находила книги по истории или жизнеописания известных людей королевства. Я не могла сосредоточиться на тексте, думала лишь о том, что сейчас происходит в столице, во дворце. И часто понимала, что плачу, лишь заметив слезы, капающие на страницу книги.

— Кариночка, ты где?

Услышав знакомый голос, я чуть не взвизгнула от радости. И, бросив нож, кинулась встречать Ирину Львовну, с грязными руками и в перепачканном фартуке.

Ирина Львовна мужественно позволила себя обнять, и лишь после поинтересовалась:

— Чем ты занята? И почему от тебя так странно пахнет?

— Ой! Я пищевые отходы измельчаю… — спохватилась я. — Простите!

— Пищевые… Что? Зачем?!

— Для компоста, — сообщила я и задумалась, знает ли она, что это такое.

— Неважно, — отрезала Ирина Львовна. — Пусть Берта этим занимается. Или Тихон. Ты ребенка ждешь. И вообще, ты княжна!

И что ее так разозлило… Наверное, устала. Все же похороны племянника — это тяжело и страшно. А там еще братец чокнутый…

— Ирина Львовна, вы отдохните, — предложила я. — Сказать Берте, чтобы приготовила вам ванну? Хотите, я заварю ваш любимый чай?

— Берта уже наверху. — Она как-то странно на меня посмотрела и вздохнула. — Карина, присядь. Если я не скажу тебе, ты все равно узнаешь. Не сегодня, так завтра об этом объявят во всем королевстве.

— Что? — спросила я, чувствуя головокружение. — Что-то еще случилось?С Гордеем?

— Случилось. Свадьба отложена из-за траура, но официальная помолвка состоялась.

— Вы говорите… о Леониде?

— О Гордее! Он обручен с…

С кем обручился Гордей, я не услышала. В глазах потемнело, и пол уплыл из-под ног.

Как легко, оказывается, узнать цену собственным благородным порывам! Я обманывала и себя, и окружающих, утверждая, что хочу отпустить Гордея. И только когда услышала, что он обручен с другой, поняла, что не могу от него отказаться.

Моего согласия, собственно, и не спрашивали, просто поставили перед фактом. И я приняла его — вместе с болью, от которой останавливалось сердце.

— Ирина Львовна, вы сказали ему о ребенке?

— Нет. Как мы и договаривались.

Это все, о чем я спросила после того, как пришла в себя.

Я не винила Гордея. Понимала, что его заставили сделать предложение. Да и отреагировала так остро, похоже, из-за беременности. Это она делала меня слабой и нервной.

Наш ребенок все же будет бастардом? Какая разница! Лишь бы он родился здоровым и рос счастливым. Я справлюсь! И пусть его отец не вспоминает о нас. Так будет лучше… для всех.

Как же больно…

— Свадьбу отложили на год, — сказала Ирина Львовна за ужином. — Траур закончится раньше, но Гордей оговорил это условие.

Она не выходила из своей комнаты, пока я крошила тесаком, одолженным у Тихона, овощные очистки, траву и водоросли. Наверное, чувствовала, что меня лучше оставить в покое.

— Гордей ничего не должен знать о ребенке, — произнесла я, крепче сжимая вилку и нож.

— За год многое может измениться, — продолжила Ирина Львовна, словно не слыша моих слов. — Да ты и сама это прекрасно понимаешь. Твоя жизнь круто менялась дважды за последние полгода. А тут… И я уверена, что Гордей дал согласие под давлением отца.