Книга Княжна из цветочной лавки, страница 126 – Мила Ваниль

— Полагаю, вы правы, — вежливо ответила я. — Все так и есть.

— Карина, я отказываюсь тебя понимать. — Она отложила столовые приборы. — Почему ты решила, что между тобой и Гордеем все кончено? Он же просил ждать и верить!

— Потому что так будет лучше.

— Для кого?!

— Для Гордея, конечно. Со мной все в порядке, он позаботился обо всем. Если все так, как вы говорите, и Гордей согласился на свадьбу для отвода глаз, то я буду счастлива, когда он приедет за мной. Но если этого не произойдет, я не буду считать себя обманутой.

— Когда ты так говоришь, мне страшно. — Ирина Львовна покачала головой. — Молодость — время глупостей, романтики и влюбленности.

— Мне рано пришлось повзрослеть.

Ирина Львовна не рассказывала о том, что происходилово дворце во время похорон, а я не спрашивала об этом. И так ясно, что там, где смерть, всегда печаль. Юрий был женат, но обзавестись детьми не успел, вроде бы из-за болезни. Я его совсем не знала, видела всего пару раз, и как бы кощунственно это не звучало, сожалела лишь о том, что из-за его смерти Гордею приходится проходить через ад.

Вечером я оставила все дела и устроилась рядом с Ириной Львовной у камина. Пусть она не в настроении, мне бы только посидеть поблизости, почувствовать, что я не одна. Ночи уже стали холодными, и от горящих поленьев шло приятное тепло. Они потрескивали, стучали спицы в руках Ирины Львовны. Если прислушаться, то можно разобрать и шум прибоя.

Положив ладони на живот, я прикрыла глаза. Такие спокойные уютные мгновения выпадают редко.

— Кариночка, мне не нравится, как ты себя ведешь.

Ирина Львовна старалась говорить мягко, вероятно, не хотела меня обидеть. Однако я как будто искупалась в ледяной воде, услышав ее замечание.

— А как я себя веду? — спросила я, поежившись.

— Увы, здесь есть и моя вина, — вздохнула Ирина Львовна. — Я переложила на тебя ответственность, фактически заставила работать экономкой…

— Вы меня не заставляли, — возразила я, перебивая ее.

— И ты вынужденно вела себя, как служанка, — невозмутимо продолжила она. — Но дальше так продолжаться не может.

— Почему не может? — забеспокоилась я. — Мне нравится следить за хозяйством, нравится заниматься садом и огородом. Так вы сердитесь из-за компоста? Я не могу доверить его Берте или Тихону. Во-первых, все нужно сделать правильно, иначе ничего не получится. Во-вторых, у них и без компоста дел полно.

— Можно следить за хозяйством, оставаясь княжной, — возразила Ирина Львовна.

— Да зачем? — удивилась я. — Я же здесь вроде как инкогнито, бедная родственница.

— Речь не о богатстве и не о титуле, а о правилах поведения. Ты уже сейчас должна думать о своем ребенке. Разве ты не поняла, что ему суждено стать великим чародеем?

— Великим? — скептически переспросила я. — Почему?

— Да потому что сам лэр Сапфирус его опекает, дурочка ты моя, — неожиданно улыбнулась Ирина Львовна. — Или ты думаешь, что при дворе будет служить какой-нибудь посредственный чародей?

— Он верховный, что ли?

— Нет, но по силе и положению близок к верховному. Тыдолжна оставаться княжной… ради сына.

— А что это означает, Ирина Львовна? Следовать правилам этикета?

— Не только…

Она замолчала, высчитывая петли в вязании.

— Ирина Львовна, научите меня быть княжной, — попросила я. — А еще шить, вязать, готовить… У меня поверхностные знания.