Книга Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки, страница 9 – Лилия Тимолаева

Он снова кивнул — как взрослый, который слишком рано научился слушаться ради выживания.

Я накинула ту самую пыльную накидку из коридора, завязала волосы и вышла на улицу.

Морозный Рейд встретил меня запахом рыбы, дыма и мокрого снега. Улицы были узкие, дома — будто прижаты друг к другу, чтобы не замёрзнуть. Люди шли быстро, головы опущены, разговоры короткие.

И всё равно я чувствовала взгляды. Они узнавали меня. Или чувствовали “опальную”.

— Это она? — шепнула женщина в платке другой.

— Та самая… — ответили ей.

Я сделала вид, что не слышу. В прошлой жизни я работала в аптеке в маленьком районе — я умела не реагировать на чужие разговоры. Там сплетничали про соседей. Здесь — про герцогов и разводы. Суть опять та же.

Рынок был у порта — навесы, лотки, крики продавцов. Травники стояли отдельно — подальше от рыбы. Запахи смешивались, и голова кружилась.

— Травы! Согревающие! От кашля! — кричала женщина с красными руками.

Я подошла к её лотку. На доске лежали связки сухих стеблей, корешки, мешочки.

— Огневика есть? — спросила я.

Женщина подняла глаза, и на секунду её лицо вытянулось.

— Ох… миледи.

— Не миледи, — сказала я. — Просто… хозяйка аптеки. Мне нужно покупать. Не кланяться.

Она моргнула, потом хмыкнула:

— Ну-ну. Хозяйка. У тебя денег-то хватит, хозяйка?

— Если нет — найду, чем расплатиться, — ответила я. — Работой, например.

Она фыркнула, но огневику показала.

— Две кроны за связку, — сказала она.

— Две? — я прищурилась. — Это огневика или золото?

— Это мороз, — ответила она, не моргнув. — В этом году огневика мало. Всё выжгло.

— Что выжгло?

Она посмотрела на меня так, будто я притворяюсь глупой.

— Белый мороз, что ж ещё. Люди берут согревающиесборы мешками. А потом… — она наклонилась ближе, понизила голос, — потом всё равно мрут. Потому что это не простуда, миледи.

Я ощутила, как по позвоночнику пробежал холод.

— Откуда ты знаешь?

— Я вижу, — женщина ткнула пальцем в сторону порта. — Вон, вчера тащили рыбачка. Синий, как лёд. Пил гильдейское “Согрев-стандарт”. А толку? Только деньги забрали.

— Гильдейское… — повторила я.

— Ага, — она сплюнула в снег. — Нам травы продавать нельзя без их дозволения, а они своё варево толкают, и люди верят — “официальное” же.

Я сжала кулаки в карманах. Детективная нитка натягивалась сама собой: запреты, гильдия, белый мороз, деньги.

— Слушай, — сказала я, — если я… сделаю сбор, который поможет, ты скажешь людям?

Женщина рассмеялась — коротко, зло.

— Если поможет — люди и сами узнают. Только ты осторожней. Гильдия не любит, когда у неё забирают хлеб.

— Хлебом у вас называют человеческие жизни? — вырвалось у меня.

Она снова посмотрела внимательнее, и в её взгляде мелькнуло что-то вроде уважения.

— Ладно, хозяйка, — сказала она наконец. — За связку огневики — полторы кроны. И не говори, что я добрая. Я просто не люблю гильдейских.

— Договорились, — я полезла в карман и обнаружила… пустоту.

Конечно. У меня не было денег. Ни крон, ни медяков. Бывшая герцогиня, опальная, с пустыми карманами.

— Я… — я сглотнула. — Я отдам позже.

— Угу, — женщина скрестила руки. — “Позже”. Знаю я это “позже”.

Я быстро огляделась. На соседнем лотке продавали рыбу, на другом — хлеб. Везде деньги. Везде “сейчас”.

— Я могу помочь, — сказала я. — Прямо сейчас. У вас есть кто-то больной? Кто кашляет белым паром?