Книга Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки, страница 32 – Лилия Тимолаева

Аглая посмотрела на меня долго. Потом отвернулась.

— Встретимся через час у порта, — сказала она. — И не вздумай умереть до обеда. Мне ведро ещё нужно.

— Постараюсь, — сказала я.

“Соленая Щука” оказалась именно тем местом, где воздух густой от рыбы, дыма и чужих разговоров. Внутри было тепло, но это тепло давило: люди сидели тесно, говорили вполголоса, и каждый взгляд был как крючок.

— Держись рядом, — шепнула я Рину. — И не отвечай, если к тебе обратятся.

— Я умею молчать, — прошептал он.

— Я помню, — сказала я.

Аглая уже была там — стояла у стойки, будто оназдесь хозяйка, хотя по взглядам было видно: ей просто не хочется, чтобы кто-то решил, что она слабая.

— Он там, — кивнула она на дальний стол.

За столом сидел мужчина лет тридцати пяти — не старый, но выглядящий так, будто его годы били по лицу кулаками. Волосы тёмные, сбившиеся, глаза красные, но взгляд — острый. Руки — тонкие, “профессиональные”. Такие руки не тянут сети и не ломают дрова. Такие руки держат иглу, скальпель, колбу.

Перед ним стояла кружка. Запах из неё был не чайный.

— Это Феликс, — сказала Аглая. — Феликс Брант. Когда-то был городским лекарем. Потом… стал неудобным.

Феликс поднял глаза и посмотрел на меня так, будто я принесла ему новую причину ненавидеть мир.

— Аглая, — сказал он лениво, — если ты опять пришла меня спасать, я буду сопротивляться.

— Я пришла тебя продать, — ответила Аглая и ткнула пальцем в меня. — Вот. Она — аптекарь. Она спорит с гильдией. Ей нужен кто-то, кто умеет читать алхимические запахи.

Феликс медленно перевёл взгляд на меня.

— Аптекарь, — повторил он. — С корсетом и печатью на руке?

— Без корсета, — сказала я. — С печатью — да.

Он усмехнулся.

— Значит, ты та самая. Опальная.

— Значит, ты тот самый. Выгнанный, — ответила я.

Его улыбка стала чуть шире.

— Нравишься, — сказал он. — Дерзкая. Долго не проживёшь.

— Я и не планировала жить долго, — сказала я. — Я планировала жить эффективно.

Аглая хохотнула.

Феликс сделал жест, будто приглашает сесть.

— Зачем пришла? — спросил он.

— Мне подкинули “соль снежника”, — сказала я. — Гильдия пришла с проверкой, потом — стража. Теперь меня хотят закрыть. А люди болеют белым морозом. И “официальное” лекарство делает им хуже.

Феликс наклонил голову.

— Ты уверена?

Я достала из кармана маленький пузырёк с голубой пробкой — тот самый, который мне оставила женщина с больным мужем. Я хранила его как яд, но он был мне нужен.

— Вот, — сказала я. — Это их “Согрев-стандарт”. Я проверяла у свечи. Он кристаллизуется от огневики.

Феликс взял пузырёк, понюхал и сразу поморщился.

— Холодная соль, — сказал он тихо. — Да. Есть.

— Это запрещено? — спросила я.

Он поднял на меня взгляд.

— Смотря для кого, — сказал он. — Для гильдии — никогда. Для всех остальных — всегда.

— Значит, они продают то, за что меня хотятпосадить, — сказала я.

Феликс усмехнулся и отхлебнул из своей кружки.

— Добро пожаловать в мир, где закон — это дубинка, а не правило, — сказал он.

— Мне не нужно философии, — сказала я. — Мне нужно, чтобы ты сказал это при людях. При стражнике. При следователе. При приставе.

Феликс рассмеялся.

— Ты хочешь, чтобы я сам себе выкопал яму?

— Я хочу, чтобы ты укусил тех, кто тебя бил, — сказала я.

Он замолчал. На секунду его лицо стало не злым, а усталым.