Книга Янтарный господин, страница 63 – Елена Ахметова

Я замерла, не веря своим ушам. Этот рыцарь иному ведьмаку мог дать фору!

— Айви. — Тоддрик истолковал заминку по-своему и ласково скользнул пальцами по моей щеке, заставив повернуться к нему лицом. — Лорд Беренгарий видел, как я привязан к тебе. Он хотел, чтобы мне было больно, и стал бить по тому слабому месту, которое нашел. Не дай ему победить нас.

Это коротенькое «нас» отозвалось щекоткой где-то под грудиной. Я прикусила губу и с удивлением обнаружила, что на ней нет привычных кровавых корок — только чуть заветрившаяся от поцелуев на морозе кожа.

Мне нравился Тоддрик. Искренне и без подвоха.

Дело принимало прескверный оборот.

— Не жалеешь, что уговорил меня остаться в замке? — спросила я не своим голосом. — Здесь всяк и каждый будет напоминать мне, что я не должна стоять на твоем пути к счастью.

— Ты и не стоишь, — пожал плечами Тоддрик, — ты идешь рядом со мной. Прочим доброхотам тоже не помешало бы прогуляться вместо того, чтобы отыскивать препятствия на чужом пути и героически их преодолевать.

— С препятствиями на своем пути всегда сложнее, — бледно улыбнулась я.

Подступиться к своим собственным становилось сложнее с каждым днем, и Тоддрик отнюдь не упрощал задачу. Может быть, мне и правда стоило поспособствовать его свадьбе с леди Эммой — просто чтобы не оборачиваться назад, когда придет время уходить.

Или уходить придется ни с чем.

— А тебе рано или поздно все же нужно будет...

Договорить Тоддрик мне не позволил — поймал за подбородок и поцеловал прямо у всех на виду, оборвав посреди слова. Слуги даже не рискнули сообщить, что ванна готова, — молча выскользнули из холла и, кажется, со всей возможной вежливостью развернули кого-то из гостей прямо на лестнице.

— Ты снова слишком много думаешь, — заключил Тоддрик и нарисовал большим пальцем какой-то символ у меня на щеке. Кожу коротко опалило, и мне стоило немалых усилий не вздрогнуть от неожиданности. — Есть что-то до крайности несправедливое в том, что это именно та черта, из-за которой я влюбился в тебя, и она же и отравляет мне жизнь.

На этот раз я все-таки вздрогнула.

— Что?..

— Ты слишком много думаешь, — невозмутимо повторил Тоддрик и потянул меня за собой. — Пойдем-ка, поможешь мне отмыться.

— А потом испачкаю заново, — слабо усмехнулась я, с облегчением меняя тему, и провела кончиками пальцев по низу его живота.

— Ванна большая, — с предвкушением сказал Тоддрик и скорее запер дверь.

Ванна и правда занимала почти все свободное пространство в комнате. Слуги поставили ее рядом с камином, чтобы вода остывала как можно медленнее, и пока от нее даже валил пар — я потрогала и поспешно отдернула руку.

— Кипяток! Кажется, тебя хотели сварить живьем, — пожаловалась я, встряхнув ладонью.

— Да нет, — вздохнул Тоддрик и, поймав меня за запястье, подул на пальцы. — Просто люди в замке слишком хорошо меня знают, вот и подстраховались, чтобы не таскатьводу дважды, — пояснил он и неспешно потянул за шнуровку моего платья.

С ним я рассталась охотно и легко позволила оттеснить себя к кровати. После ледяного озера и любви в ворохе волчьих шкур это было приятным разнообразием — когда можно не только касаться, но и смотреть.

Тоддрик, нужно отдать ему должное, был по-своему красив — не так, как лощеный Лагот Фрейский, и не так, как огромный бородатый Мило: что-то в резкой угловатости черт лица, упрямой челюсти и темных линиях бровей производило диковатое и вместе с тем удивительно гармоничное впечатление. Кажется, именно это и называлось обаянием, но больше всего меня зачаровывало то, как рыцарь реагировал на каждое мое движение.