Книга Янтарный господин, страница 31 – Елена Ахметова

В лесу и в самом деле было множество волчьих следов — я не слишком переживала, поскольку дикие звери избегали ведьм так же, как и любые другие дети солнца и луны. Но благодаря Серому Владыке в лесах хватало и других тварей, которых волки только привечали.

Вокруг лагеря обвивалась четкая цепочка следов. На первый взгляд они напоминали волчьи, но стоило присмотреться, как отличия становились очевидны. Слишком длинные когти, слишком большое расстояние между отпечатками лап — и едва заметные серые разводы в каждом следе, будто за спешащим зверем не успела его собственная тень.

В лесах Янтарного замка завелся волколак, и волчья стая собралась вокруг него.

В любой другой ситуации я, наверное, прошлась бы по следу, что бы отыскать собрата и познакомиться с ним в человеческом облике; ведьмы и колдуны не то чтобы были очень дружны, но все же старались держаться вместе, объединенные общим врагом — и общим же господином. Нам было нечего делить— мы жили, как те же волки, стараясь и урвать свою добычу, и не попасться охотникам о двух ногах. Сильный колдун поблизости, когда у нового янтарного господина слишком много ума, — это было даже хорошо... в любой другой год.

Потому что именно сейчас мне нужен был Тоддрик — живой и невредимый. Как много времени уйдет у колдуна, чтобы выяснить, кто стоял за убийством его волков? И удастся ли мне убедить его не трогать янтарного господина?..

Что-то подсказывало — удастся. Но волколак едва ли поклянется держать руки при себе, и от одной мысли об этом внутренности сворачивались в узел.

Это будет больно.

Я заставила себя сделать глубокий вдох — морозный воздух щекотнул горло, холод пробрался куда глубже, чем хотелось бы, но я успокоилась. Это был другой холод. Правильный.

А оборотень ещё ничего не знал — ни обо мне, ни о Тоддрике.

В этот Святой день Лира твердой рукой направила меня в храм Янтарного ордена. Не то чтобы жители Горького Берега так уж ревностно соблюдали все традиции и не пропускали ни одного молебна, но после череды безлунных ночей люди тревожились и злились. Ни к чему было привлекать внимание к своим частым отлучкам — особенно в свете того, что вскоре мне снова предстояло прясть.

В селе, разумеется, был свой храм — небольшой, но это ничуть не помешало выделить в нем три части: высокую, с обитой бархатом скамьей для благородных господ, если им вдруг вздумается присоединиться, среднюю — для ловцов янтаря и уважаемых мастеров, с обычными дубовыми лавками, и низкую — вовсе без сидячих мест, для всех остальных. Там-то мы и расположились — у самой двери, в углу, где почти не было слышно проповедника. Алтарь с кафедрой и священными реликвиями был далеко, свет из стрельчатых окон рассеивался где-то над средней частью зала, зато о нашем присутствии волей-неволей узнали почти все жители села, потому как были вынуждены протискиваться мимо. Одергивать нас, впрочем, никто не спешил — все были согласны с тем, что чужачкам сгодится и дальний угол.

Тем более что средние лавки уже были заняты, когда мы пришли: ни староста, ни Мило никаких неудобств не испытывали. А вот Ида проповедь решила пропустить, но удивления это тоже ни у кого не вызвало. Брюхатая баба, большой дом — наверняка она ничего не успевала и торопилась закончить свои дела, покамуж и сыновья не мешались под ногами.