Книга Услуга Дьяволу, страница 140 – Валерия Воронцова

«Что толку от красоты павлина ночью, госпожа Хату? В отличие от птицы, высокородная падшая управляет своей красотой, умея преподнести ее должным образом в любом обществе, месте и ситуации», — некогда учила меня Варейн, прежде чем беспощадно указать на малейшие несоответствия в образе. Порой все наше занятие состояло из выбора одежды, прически и украшений в зависимости от обозначенного ею события.

— Приятно видеть вас в моем доме, наставница Варейн, — сдержанно кивнула я в ответ, жестом веля Фатуму остаться у дверей.

— Приятно, что чему-то вы все же научились, — приподняла бровь падшая, оценив указанную мною разницу положений.

«Умение своевременно обозначить свою силу избавляет от необходимости ее демонстрировать, госпожа Хату».

Я пригласила ее за стол, как и полагается хозяйке дома, и все время до обеда наставница Варейн посвятила беседе, на деле бывшей извилистой тропой с ловушками на каждом шагу. Наставница меняла темы, как блюда, жонглировала провокациями и насмешками, оценивала манеры, уместность жестикуляции, интонации в голосе и даже (ни мгновения в этом не сомневаюсь!) ширину улыбки.

«Равновесие — это устойчивость, госпожа Хату, и оно должно быть во всем, что вы делаете в присутствии посторонних. Равновесие в беседе не дает поводов для осуждения. Равновесие интонаций защищает вас от чужой проницательности. Равновесие не позволяет вам оступиться и упасть».

После обеда меня ждало испытание с танцами, поучаствовать в котором наставница пригласила своего помощника Эгаша, бывшего моим партнером во всех предыдущих уроках. Привычно приняв его галантное предложение, которое также было проверкой, я последовала за кавалером, помня о локтях, подбородке и плавности походки. Послушная воле Варейн, отовсюду зазвучала музыка, и я легко последовала за Эгашем по течению одного из обязательных танцев для любого приема высокородных — «Цветы и тени». Партнерша олицетворялапрекрасной цветок, а партнер укрывающую ее от остального сада тень, и, каждый раз соприкасаясь, оба передавали в танце игру красоты, соблазна и желания. Приглашение на подобный танец нередко означало публичное изъявление интереса и предложение иной игры.

«Цветок всегда должен иметь при себе шипы или смертоносный аромат, госпожа Хату. Позволяя тени слишком многое, он загнивает и чахнет. Впрочем, вам с вашим интересом к работе садовников, это должно быть более очевидно, чем другим падшим высокого статуса и положения».

Особенность «цветов и теней» была в том, что, несмотря на ведущую роль «тени», дистанцию и степень откровенности определял «цветок». Следуя фигурам и поворотам, я не позволяла партнеру приближаться больше необходимого, избегая его с улыбкой преподнесённых ухищрений. В моем саду уже жил тот, чью тьму, способную поглотить любую тень, я желала, как звезды ночь, и Эшгар, помощник госпожи Дома Обетов и Дисциплин, не мог с ним сравниться. Как, впрочем, и я сама.

— Какой неприступный цветок, — проговорила Варейн, когда музыка смолкла, и Эшгар поклонился мне, благодаря за танец.

— Порой лепестки столь остры, что насладиться ими дозволено лишь взгляду, — бархатно прозвучал еще один голос, вместе с тем как серьга-звездочка обдала ухо знакомым теплом присутствия моего прекрасного господина.