Книга Мой магический год: весна и поющий фарфор, страница 66 – Татьяна Терновская

Маффин тут же пересел к Бенджамину. Но тот давно его знал и успел приобрести иммунитет к жалостливым сценкам.

— Прости, приятель, но я на стороне Мирабель, — сказал он.

Быстро сообразив, что за нашим столиком ловить больше нечего, мопс шустро переместился к другим посетителям. Я засмеялась. Вот же хитрюга!

— Кажется, кто-то очень любит покушать, — заметила я.

— Ради еды Маффин готов горы свернуть. Это ведь любовь всей его жизни, — пошутил Бенджамин. Мы оба расхохотались.

Постепенно мои тревоги развеялись, я стала забывать про недавнюю стычку с Люком. Всё возвращалось на круги своя и, казалось, не было ничего, способного испортить наше свидание.

Мне нравилось сидеть в уютном кафе напротив Бенджамина, шутить и смеяться, ловить влюблённые взгляды, которые он то и дело бросал в мою сторону, и держаться за руки у всех на виду. Я подумала, что с удовольствием пришла бы сюда и завтра. И послезавтра. И каждый следующий день. В какой-то момент я поверила, что всё, наконец, налаживается. Сервиз для королевской выставки получился даже лучше, чем я ожидала. Теперь останется только представить его покупателям, и, уверена, у фабрики появятся новые клиенты. Постепенно дела пойду в гору, и у Бенджамина будет больше свободного времени. Мы будем чащевстречаться, ходить на свидания, я познакомлю его со своей семьёй и всё, наконец, будет хорошо.

Такое будущее перестало казаться мне мечтой. Я вдруг ясно увидела свою жизнь и так обрадовалась, что захотела поделиться этим с Бенджамином. Наверняка он мечтал о том же, что и я.

Улыбаясь, я слегка сжала его ладонь, привлекая внимание.

— Закажем что-то ещё? — спросил Бенджамин, — я бы посоветовал тебе попробовать медовые колечки. Они безумно вкусные.

— Обязательно, — согласилась я и хотела поделиться своими мыслями, когда услышала знакомое хлопанье крыльев. К нам на всех порах летел Корнелиус.

— На фабрике беда! — воскликнул он и рухнул на стол.

Я и Бенджамин взволнованно переглянулись. Мне хотелось думать, что Корнелиус, как всегда, драматизировал, но сейчас я не была в этом уверена. Всё же, фамильяр не стал бы мешать моему свиданию с Бенджамином без веской причины. А раз уж он прилетел сюда, значит, на фабрике действительно произошла какая-то беда.

Я осторожно взяла Корнелиуса в руки. Он тяжело дышал, а его маленькое сердечко стучало изо всех сил, должно быть, фамильяр очень спешил к нам. Оказавшись в моих ладонях, Корнелиус какое-то время лежал без движения, подняв лапки к верху, а потом всё же зашевелился.

— Будешь чай? Он уже успел немного остыть, — предложила я, понимая, что, преодолев такой путь, фамильяр наверняка мучился жаждой.

Вместо ответа Корнелиус вспорхнул с моих ладоней и приземлился на стол. Я зачерпнула ложкой чай, подула на него на всякий случай, и поднесла к его клюву. Корнелиус выпил немного жидкости и, кажется, почувствовал себя лучше. По крайней мере, его дыхание успокоилось, и Корнелиус больше не напоминал загнанную лошадь.

Бенджамин был взволнован тревожным сообщением, но не торопил моего фамильяра, давая ему время прийти в себя.

— Что случилось на фабрике? — со страхом спросила я.

— Я сам ничего не видел, но Луций. — Корнелиус говорил о фамильяре Бенджамина. — Сказал мне, что на фабрику пробрались злоумышленники, и велел как можно скорее передать это вам. Я летел так быстро, как только мог, чуть крылья не сломал, — пожаловался он.