Книга Мой магический год: весна и поющий фарфор, страница 53 – Татьяна Терновская

— О чём вы говорите? — спросил Бенджамин.

Миссис Лумис покачала головой.

— Если бы не эти проклятые рисунки, мой сын был бы жив! — сказала она.

Я заметила, как Бенджамин вздрогнул и его лицо побледнело. Похоже, он понял, о чём шла речь. Мне тоже было любопытно, но я прикусила язык, понимая, что эскизы явно связаны с какой-то трагедией.

Бенджамин какое-то время стоял неподвижно, а затем подошёл к миссис Лумис и обнял её.

— Не было ни дня, чтобы я не сожалел о том, что тогда произошло, — признался он, а затем осторожнозабрал папку из рук миссис Лумис, — но мама рисовала эти эскизы с большой любовью, и я не хочу, чтобы они сгорели.

Мама⁈ Я вспомнила, что мистер Уотсон рассказывал о несчастном случае, произошедшем на фабрике. Он упомянул, что тогда погибла его жена и ещё двое рабочих. Выходит, одним из них был сын миссис Лумис. Ужасно! Должно быть, они работали над новым сервизом, эскизы к которому создавала мама Бенджамина. Теперь я поняла, почему миссис Лумис так отреагировала на рисунки.

— Всё опять повторяется! — в отчаянии воскликнула миссис Лумис.

Бенджамин осторожно погладил её по спине.

— Тётушка, эти эскизы не прокляты. Несчастный случай произошёл не из-за них, всему виной рискованные магические эксперименты деда, — сказал Бенджамин.

Но миссис Лумис продолжала упрямо качать головой.

— Ты не можешь их использовать! — заявила она.

Я видела, что им обоим тяжело даётся этот разговор, и решила вмешаться.

— Мне кажется, вы не правы, — сказала я. Бенджамин и миссис Лумис обернулись ко мне.

— Да что ты понимаешь⁈ — зло бросила она, — лезешь, куда не просят.

Я сделала глубокий вдох. Мне тоже было непросто говорить о личном.

— Мой отец погиб из-за несчастного случая, когда я была ребёнком, — на одном дыхании произнесла я, — он коллекционировал редкие минералы. Мог отправиться на другой конец света в поисках интересного камня. И одна из таких поездок закончилась плохо. — Хотя прошло много лет, на глаза наворачивались слёзы, когда я вспоминала те дни. — Я тогда тоже очень разозлилась и хотела выбросить папину коллекцию на помойку. Винила камни в его смерти, но потом передумала. Не сразу, конечно, но я кое-что поняла. Его коллекция — это память о нём. Отец вложил в её создание много любви, поэтому в ней не может быть зла. Наоборот, каждый камень несёт отпечаток его доброй души. Поэтому мои братья продолжили собирать коллекцию, а я организовала несколько выставок в обществах любителей минералов. Я не могу знать наверняка, но думаю, отец был бы доволен.

Бенджамин и миссис Лумис слушали меня не перебивая.

— Я считаю, с рисунками нужно поступить также, — продолжила я, — ваши близкие вложили много сил в работу, будет обидно, если их старания пропадут в огне. А сервиз станет памятью о них.

Закончив говорить, я перевела дух. Я не знала, удалосьли мне убедить Бенджамина и миссис Лумис, но надеялась, что они прислушаются к моим словам.

Рассказав о личном, я почувствовала себя неуютно, словно бы обнажилась перед незнакомыми людьми. Но когда я всё же отважилась поднять взгляд, увидела, что Бенджамин смотрит на меня с теплотой. На его губах появилась улыбка, от которой моё сердце забилось чаще.

— Я согласен с мисс Скотт, — сказал он, — думаю, мы должны дать этим эскизам второй шанс, чтобы труд наших близких не пропал даром.