Книга Кричи, моя Шион, страница 228 – Екатерина Юдина

Если бы тогда его «Привидение» оказалось бы рядом, Моран бы схватил ее, отнес в спальню, бросил бы на кровать и руки Шион привязал к изголовью. После чего трахал бы. Беспрерывно. Жестоко. Вколачиваясьв нее так, как жаждал его зверь. Так, чтобы Шион больше никогда бы не подумала сбегать от него. Он бы не давал ей перерыва, как до этого, беря «Приведение» лишь три-четыре раза за день. Нет, теперь бы он обладал ею каждое чертовое мгновение, каждым безжалостным толчком доказывая, что она принадлежит ему.

Моран тогда слишком сильно был зол на свое «Привидение», но он не мог забыть и того, как эмоции внутри него постепенно начинали сменяться.

И, тем более, он не мог выбросить из головы того, как спустя какое-то время каждый чертов день чуть ли не сутками сидел на этом же диване, рядом с которым сейчас стоял, и беспрерывно практически в гребанном отчаянии смотрел на входную дверь в ожидании того, что Шион опять придет. Постучит в дверь.

Морану тогда казалось, что он сходил с ума. Возможно, именно это и происходило.

Раз за разом, сидя на этом диване, неотрывно смотря на дверь. Запертый еще на долгое время в куда более ужесточенных условиях и не имея никакой возможности увидеться с «Привидением», ему не оставалось ничего, кроме как думать о Шион. Задаваться вопросом, кем именно она для него являлась?

В их первую встречу – пустым местом. Всего лишь никчемной сестрой уебка, которого Моран желал порвать на части. Но Конор не лгал, говоря, что не тронет ее, если «Приведение» немедленно свалит. Альфа прекрасно знал, что причинив ей вред, сделает куда больнее Долану, чем вообще можно себе представить и эта боль будет намного более раздирающей, чем физическая. Но все-таки у Морана не было привычки причинять вред слабым омегам.

После окончания их первой встречи «Привидение» стала для него самым бесячим существом в жизни альфы. Еще никто и никогда не злил его так, как она. Шион вызывала в нем тот спектр животных, яростных, кровожадных эмоций, который невозможно описать ни одними словами.

Если бы у него была возможность, Конор уничтожил бы это бесячее существо сию секунду. Сразу же после следующего прихода «Привидения», но чертовы датчики и порог, через который Конор не мог переступить, не позволяли этого.

Альфа смотрел на «Привидение» и прекрасно понимал, что, как только освободится, прикончит ее.

Но в то время ему только и оставалось, что ждать. А еще – задаваться вопросами.

Как она смогла пройти к его дому?

Это было настолько невозможно, чтоКонор даже иногда ловил себя на мысли, что, может, «Привидение» ему лишь кажется, но эти мысли тут же уничтожались под доводами того, что она прекрасно доказала свое реальное существование. Продлением срока, током, грязной водой, от которой Моран еще долго не мог нормально отмыться.

Возможно, уже тогда с Конором начинало происходить что-то странное. То, что позже можно было обозначить лишь, как началом его личного сумасшествия.

Еще в то время, когда между ними были датчики и порог, Моран, смотря на «Приведение» иногда думал о том, что, возможно, у нее под платьем скрывается вполне неплохое тело.

Он терпеть не мог эти мысли.

Относился к ним, как к тому, что следует вырезать из сознания, ведь «Привидение» в любом случае было всего лишь никчемным существом. Ничего хорошего в ней быть не может. И, уж тем более, Моран не собирался смотреть на вот «это существо», как на девушку.