Книга Девочка для альфы, страница 22 – Алисия Небесная

Я отступила — и тут же предательский звук. Скрип половицы.

Тела внизу замерли. Четверо голов — вверх. Взгляды впились в меня, как гарпуны.

— Ну наконец-то, — прорычал один. — На ловца…

— Заткнись и тащи её, — скомандовал другой. — Хватит церемоний.

Я едва успела увидеть, как один из них бросается по лестнице. Как Аяз с глухим рёвом вскидывает корпус — и внезапно, всей массой тела, врезается в того, кто держал его слева. Тот отлетает, сбивая вазу. Стекло — взрывом. Второй — не успевает отпустить, и Аяз ломает ему локоть. Хруст — мясной, противный.

Третий уже рядом со мной.

И тогда волчица вырывается.

Внутри меня всё сжимается, тянется, плавится. Хруст костей. Тело выворачивает, будто я разрываюсь на части. Я падаю на колени — и уже в следующее мгновение лапы — в пол. Когти царапают дерево. Из глотки вырывается звериный рёв.

Он замирает. Передо мной. Шаг — назад. Ещё один. Пахнет страхом. Густым, липким, человеческим.

Я кидаюсь.

Он разворачивается и бежит. Я за ним. Мимо мебели. Мимо дверей. Вплотную. Почти достала. Взвыла — зов. На помощь. На охоту.

Сзади — рык. Грохот. Аяз добивает четвёртого. Один успелвыбежать — но мы запомним его запах.

Тот, что остался — замешкался. Я вонзаюсь в его ногу. Зубы — глубоко. Кость хрустит. Он орёт. Падает на бок, пытаясь сбросить меня.

Я сжимаю челюсти. Кровь течёт по языку. Горячая. Волчица рычит. Она не отпустит. Не простит.

— Кира. Отпусти, — голос Аяза. Он уже рядом. Спокойный. Ровный. Но внутри — буря.

Я не двигаюсь. Хвост напряжён. Взгляд — в глаза нападавшему.

— Он останется. Я не дам ему уйти. Обещаю, — говорит Аяз, и его ладонь ложится на мою шею. Он гладит между ушей. Как будто не просто прикасается, а удерживает реальность на месте.

Я отступаю. Волчица ворчит. Но подчиняется.

Охрана врывается. Мужчину скручивают. Аяз бросает последний взгляд — и произносит:

— Домой.

Я иду. Всё ещё в шкуре. Всё ещё тяжело дышу. Но слушаюсь.

Амир появляется у двери. Лицо — жёсткое, растерянное.

— Кто-то совсем охренел, — цедит он, не отводя взгляда от остатков боя.

— Мы это выясним, — Аяз хватает его за локоть и уводит прочь.

Я захожу в дом. Разбитые стулья. Следы борьбы. Запах крови. Пыль, взвесь, осколки. Я делаю вдох — и волчица отступает.

— Пойдём. Я уложу тебя, — Аяз снова рядом. В его голосе нет ярости. Только усталость. И тёплая, тяжёлая забота.

Я прижимаюсь к нему. Его руки — надёжные. Его запах — мой якорь. Он несёт меня наверх. Кладёт в постель.

— Не уходи, — прошу.

— Пока — нет, — отвечает. И остаётся.

Проснулась одна. Подушка рядом холодная, будто Аяз исчез уже давно. Тишина тянулась, казалось, слишком долго. В груди — гулкое эхо. Обрывки ночи всплывали в памяти, будто порванные кадры — его голос, запах крови, жар тела, крик. Всё сразу и ничего по-настоящему.

Оделась машинально. Джинсы, свитер. Спустилась вниз.

Дом был… слишком чистым. Подозрительно. Ни царапины на полу, ни пятна. Как будто ту драку я только придумала. Будто стены стерли память, а пол отполировали страх. Только запах кофе — остался. Свежее, терпкое облако — как якорь в реальности.

На кухне — пусто. Я стояла у окна, с чашкой в руках. Задний двор — обычный. Деревья, дорожки, свет. Но внутри всё скреблось. Они приходили за мной. Не за Аязом. Не за властью. За мной. Почему?