Книга Ведьмы кениграйха, страница 73 – Анна Ланг

Они с Энцо облазили все уголки города, были на верфях, проходили по сотням ступенек, чтобы добраться до открывающейся перед ними панорамы. А сейчас Энцо собирался бросить гранату в здание пансиона.

— Энцо? — окликнул его Франц, притворяясь, что не понимает намерений друга детства. — Зачем ты это делаешь?

— Беернстоф, — протянул Энцо, презрительным взглядом окинув потрепанный вид Франца. — Ты здорово поистрепался, что, разжаловал тебя генерал?

— Зачем ты хочешь подорвать школу?

— Знал бы ты, знал бы ты, как же я вас всех ненавидел,благородные аристократы! И учителя ненавидел, и тебя тоже. А сейчас все, сейчас я сильнее, и они — Энцо кивнул головой, показывая на школу, — скоро будут плясать у нас, вот пусть начинают.

Франц, поняв намерения друга, кинулся ему под ноги, когда тот, сорвав чеку, все же кинул снаряд — Францу удалось отшвырнуть гранату, и та попала под ближайший грузовик. Самого Бернстофа накрыло беспамятство. Он не видел, как маленький пес, скуля, облизывал ему нос, и как спустя какое — то время из здания пансиона вышел немолодой мужчина, и покряхтывая, потащил Бернстофа в здание пансиона.

* * *

Франц с трудом открыл глаза — он лежал на больничной кровати, со скрипучими пружинами и неудобной железной спинкой, в голове шумело. На Франца участливо смотрел доктор, тот же, что лечил его ссадины и ушибы, когда он был мальчишкой — доктор совсем сдал за эти годы.

— Очнулся? Сколько пальцев видишь? — спросил Франца доктор.

— Пять. Голова.

— Сейчас мы голову твою полечим.

Доктор подошёл к видевшему виды шкафчику и стал искать какие — то склянки и бутылочки.

— Как … школа?

— В холле только стекла выбило, никто не пострадал. Надо будет досками заколотить, но это не беда.

— А..

— Собака?

Франц закивал.

— Все с ней хорошо. Умнейшее животное, уплетает вместе со всеми капустный суп за милую душу.

— Спи. Ты в рубашке родился, Бернстоф.

Контузило тебя легко, но силы все равно восстановить необходимо.

Доктор сунул Францу какой — то вонючий отвар, Бернстоф поморщился, но выпил зелено — бурую жижу.

— Пей, пей, морфина у меня нет, даже на черном рынке не достать. Если бы не Лили…

Последние слова доктора потонули в темноте, накрывшей Франца, он провалился в тягучий болезненный сон.

Проснулся Бернстоф на следующий вечер, увидел, как рядом с ним сел учитель. Годы испещрили лицо наставника мелкой сеткой морщин, но взгляд остался тем же — суровый, справедливый и понимающий.

— Ну здравствуй, Франц. Я должен поблагодарить тебя, если бы не ты, неизвестно, что бы было со школой.

— Энцо использовал обычную гранату, не противотанковую… я просто не мог допустить, чтобы пострадал кто — то ещё.

И почему… Энцо? Почему? Почему у него появилась такая ненависть ко всем нам?

Мы же так дружили.

— Энцо просто родился у трактирщицы, которой повезлообзавестись влиятельным покровителем, скажем так. А покровитель то и посоветовал мальчику завести полезные знакомства, дружить и по возможности быть полезным. Вот он и старался.

— То есть, — в сердце Франца больно кольнуло острой иглой, — Энцо, донна Джина, их доброта была напускной.

— Именно так, мой мальчик, именно так. И Энцо … он рассчитывал, что ваша дружба продолжится после учебы. А я отправлял твоему отцу письма обо всех твоих контактах, успехах и неудачах.