Книга Ведьмы кениграйха, страница 1 – Анна Ланг

Клара Рёкер.

На Трицштайн надвигается песчаная буря. Я лежу в монастырской келье, от сильной слабости мне очень трудно вставать. За стеной я слышу, как сестра Юдитта учит детей рисовать. Как ни в чем не бывало, дети срисовывают с альбома со старыми гравюрами доисторическую женщину. Женщина безобразна, она похожа "на бочку с ножками", как возмущается какой-то мальчишеский голос, а Юдитта терпеливо возражает, что у красоты могут быть разные формы, и сейчас, как никогда, нам нужно искусство. Если бы все верили в красоту, мир так бы не лихорадило. Я отвлекаюсь от детских голосов и проваливаюсь в нерадостные воспоминания.

Вспоминаются бронированные грузовики, джипы, пожарные гидранты, которые наместник кенига приказал использовать против своих людей, голодные бунтовщики, вспоминается, как я была частью их. Сестра Мария-Француаза сказала, что Господь всегда награждает чистые души, и что благодаря чуду Божию я жива.

Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что все равно сделала бы то, что сделала, пусть, и возможно, не встану, и останусь калекой. Пусть и человек, которого я когда-то так любила, пошел против нас, и именно Карл не погнушался сломить старика и юную девушку, желая устрашающим актом разогнать толпу.

А потом перед глазами предстала бабушка, с тихой улыбкой заваривающая шалфей с лисьей травой. По крохотной кухоньке разносился запах, отгоняющий злые мысли, а бабушка в моих воспоминаниях смотрела на меня и негромко говорила: «Клара, девочка, помни, приручишь ворона, он тебе и глаз выклюет». Ворон — это она о Карле.

Я, Клара Рёкер, принадлежу к роду ведьм, и не могу пройти мимо тех, кому нужна помощь. А сейчас я обездвижена, и помощь нужна мне.

Сестра Мария-Француаза обещала привести на подмогу очень сильную лекарку, говорит, фрау Лили поднимает и очень тяжёлых больных.

Жаль, что Норберт куда-то делся… Я думаю о своем четвероногом пушистом питомце. Как же мне не хватает моего кота, столько пережившего со мной. Буду надеяться, что хвостатый нашел укрытие и сбежал до того, как гвардия подавила бунт. Животные чувствуют беду ещё до того, как она должна случиться. Вот Норберт и пропал куда-то, как раз тогда, когда я отправилась в порт.

Сквозь ставни я слышу вой ветра. Монахини твердят, что пыльный песок прямо стоит стеной исквозь него невозможно идти, невозможно дышать. Монастырскому сторожу, попытавшемуся было выйти за порог храма, песок забился в глаза, нос и уши. Пришлось сестрам оказывать ему первую помощь, когда бедолага вернулся, даже не успев толком покинуть обитель.

Я чувствую себя слабее, чем когда-либо. Закрываю глаза и начинаю вспоминать, под монотонный бубнеж сестры Юдитты в соседней келье, все вещающей юным умам о том, как по-разному люди воспринимают красоту.

* * *

Люди всегда считали, что ведьм не существует, что нас придумали ушлые братцы Гримм, а те, наверняка, подхватили истории о ведьмах от какой-нибудь заботливой мамаши, которая не хотела пускать свое дитятко в лес, где чадушко обязательно встретит злобная ведьма, которая только прикидывается писаной красавицей, а сама ждет наивную жертву, чтобы заманить в свои сети и съесть.

Ну а мы старательно поддерживаем этот миф, и никому о себе не рассказываем. Если к вам подойдёт девушка и предложит свою помощь, заявив, что она ведьма, вы решите, что ей пора в жёлтый дом… Поэтому — жуткие предания иногда лучшая защита.