Книга Девять жизней до рассвета, страница 55 – Амита Скай

Гоня от себя картинки минувшего дня, я снова вспомнила те блаженные деньки в аптеке. Влад туда таскался, как на работу. Походит, поязвит и уйдет, а потом утром как штык у остановки. Уже прохожие улыбались. Он всегда парковался у остановки, чтобы я точно знала, что он не отъедет, пока я не сяду в машину.

В какой-то момент я сдалась и попросила останавливаться недалеко от аптеки, чтобы не мешать людям и не видеть эти понимающие улыбки, я сама сяду в машину. Он тогда победно улыбнулся, и мне захотелось ему врезать

и прикоснуться,

в общем, просто треснуть.

Начальник исправил ситуацию с решеткой, потому что я лично заявила, что уволюсь и мне страшно. К следующей моей смене решетка была приварена как положено, и когда Влад дернул ее в следующий раз, уже ничего никуда не ехало, и я чувствовала себя в большей безопасности. В том числе и от его поползновений.

Когда он приходил, я обычно волком смотрела на него из-за книжки. Разговоры у нас не очень клеились, потому что я боялась, что мама узнает, о том, кто ходит регулярно в аптеку, боялась, что вляпаюсь в эти отношения и пропаду, что он колючий и проблемный,

а еще я боялась, что в одну из смен, он не придет…

Мы бы, наверное,так и менялись пикировками, если бы в один из дней, в аптеку не нагрянула бабуля, которой, стало плохо, я вынесла ей стульчик. Вскоре стало ясно, что это сердечный приступ, и я вызвала скорую.

Перенервничав, я забыла про стул и зашла за прилавок, а когда пришел Влад, то я не сразу поняла, откуда такая радость в ехидных глазах. Он сел на стул, и стало ясно, что он принял это на свой счет.

— Это… э. бабуле плохо стало. — Пробурчала я, оправдываясь, он вздернул бровь, как бы намекая, что не поверит мне. Я хотела броситься доказывать ему, что он не прав, но что-то заставило меня замолчать. И мне, и ему, хотелось оставить все как есть.

Я долго решалась убирать мне стул или нет, но в итоге не убрала. Его убрала сменщица и никто никогда не узнает этой страшной тайны, но я потом вынесла стул сама на прежнее место, до прихода Влада. О том, что я вернула стул, он, конечно, не знал.

Мы делали вид, словно бы ничего не происходит. Он приходил, садился на стул и торчал в аптеке порой всю ночь, а порой несколько часов, а я делала вид, что не смотрю на него сквозь стекло и не думаю о том, как бы его покормить. Почему-то мне казалось, что он голодный, но я не знала, как предложить, и вообще мы с ним оба как воды в рот набирали рядом друг с другом. Он старался не язвить, из-за этого я меньше окусывалась и в итоге мы просто молчали.

В груди что-то сжималось при его появлении, а потом учащенно трепыхалось, зажатое в тисках. Я старалась об этом не думать, но только и делала, что думала. В его присутствии учиться тоже было непросто, все мысли крутились вокруг него. Вокруг того, что мы друг другу не подходим, он младше меня и мама категорически против него, словно заведенная регулярно переспрашивает, не появился ли «этот», но я продолжала врать.

— Куда ж он делся-то… — Задумчиво кусая губы, сама себя спрашивала она. — Не веник же его напугал.

Я не заметила в ее глазах догадку.

Я думала, что началась весна, но то была оттепель перед заморозками. Он приболел, и когда пришел в аптеку, несколько раз чихнул в рукав. Ушел в машину, наверное, потом снова вернулся. Нос красный, глаза мутные. Я ходила вдоль прилавка, не зная, как решиться и предложить ему чай.