Книга Любимая таю императора, страница 89 – Вера Ривер

Он не смотрит на неё. Смотрит на меня.

— Нана, — голос низкий, спокойный, — Министр Сато очень доволен. Контракты подписаны сегодня утром. Благодарю за... искусство.

Искусство. Красивое слово для того, что я стонала под старым телом, изображая боль от его величия.

Он ставит на стол ту самую шкатулку с гребнем. Потом достаёт ещё одну вещь из рукава — маленькую коробочку, обтянутую синим шёлком.

— И кое-что ещё, — говорит, открывая её.

Внутри на чёрном бархате лежит золотой перстень. На широкой пластине выгравированы два символа — дракон, обвивающийся вокруг иероглифа «удача». Работа тонкая, искусная. Старинная, судя по патине на золоте.

Огуро берёт мою руку. Я не успеваю отдёрнуть. Надевает перстень мне на средний палец правой руки. Сидит идеально, будто делали специально для меня.

— Завтра ты сопровождаешь меня, — говорит он, всё ещё держа мою руку. — Надень этот перстень. И не наряжайся. Иди как простая гейша, без сложной причёски, без белил. Простое кимоно, без макияжа.

Госпожа Мори подаётся вперёд, губы поджаты так, что почти исчезают, но она не смеет возразить. Я чувствую её негодование, но не понимаю от чего — от непонимания как можно выводить самую дорогую ойран в Токио без должной пышности? Или от зависти?

— Это моя последняя просьба, — добавляет Огуро, отпуская мою руку. — В этот раз.

— Хорошо, — соглашаюсь, потому что выбора нет.

Огуро кивает. Уходит так же бесшумно, как пришёл, и тишина возвращается в комнату, но она уже другая.

Смотрю на перстень. Дракон блестит в свете фонаря, обвивается вокруг иероглифа, словно душит его.

Потом встаю. Не говоря ни слова госпоже Мори, которая всё ещё сидит с поджатыми губами, иду всвою комнату.

Открываю шкатулку, где храню немногие личные вещи. Достаю монету. Ту самую, что дал мне тот мужчина в борделе госпожи Мурасаки. Красивый, опасный, похожий на демона. «За родинку удачи», сказал он тогда. И я спрятала её, не понимая зачем.

Переворачиваю монету. На одной стороне дракон. На другой иероглиф «удача».

Точно такие же символы. Точно такой же дракон с изогнутым телом, с раскрытой пастью, с когтями, впивающимися в края монеты.

Кладу монету рядом с перстнем, внимательно смотрю на них. Два одинаковых символа, разделённых временем, местом, формой. Но одинаковых.

Сердце бьётся странно. Слишком быстро. Считаю удары — раз, два, три, четыре... Сбиваюсь. Начинаю заново.

Вспоминаю камни, которые кидала на настоящую Нану в колодце. Раз, два, три...

Раз, два, три...

Огуро-сама. И тот демон из борделя?

Невозможно. Но монета и перстень. Одинаковые символы.

Совпадение?

Или...

Красный фонарь

Утром О-Цуру приносит серо-голубое кимоно, цвета неба перед рассветом или воды в глубоком колодце. Простое, без вышивки, без золотых нитей и серебряных журавлей. Ткань хорошая, шёлк скользит между пальцами, но узор минимальный — едва заметные волны по подолу.

Кимоно гейши, не ойран. Кимоно женщины, которая развлекает беседой и музыкой, а не роскошью своего наряда.

Одеваемся быстро — всего три слоя вместо пятнадцати. Тело дышит свободно, грудная клетка расправляется полностью. Непривычное ощущение лёгкости, почти невесомости.

Оби узкий, шириной в ладонь, завязан простым узлом тайко сзади, без сложных конструкций. Двигаться можно нормально, не семеня крошечными шажками. Почти как обычная женщина. Почти как Мики из борделя.