Книга Любимая таю императора, страница 64 – Вера Ривер

— Красиво, — говорит Рэн. В голосе — одобрение учителя.

Тепло разливается в груди. Глупое, детское тепло от похвалы. Когда меня последний раз хвалили? Не помню.

Час спустя.

Барабаны бьют. Выходим во двор. Уже темно. Факелы горят по периметру. Гости выстроились в две шеренги — коридор для прохода.

Двенадцать ойран представляют свой чайный дом. Каждая в своем цвете. «Пьяная луна» — в алом; «Весенний персик» — в розовом; Я — в фиолетовом с золотыми птицами; Самое дорогое кимоно. Пятнадцать слоев. Вес как доспехи.

У каждой ойран есть провожатый. Молодые мужчины в одинаковых черных хакама. Лица серьезные, движения выверенные.

Рэн выделяется среди них. Выше всех, длинные волосы ловят отблески факелов. Выше и красивее...

Или это только мои глаза так видят?

Первой идет «Пьяная луна». Медленно. Торжественно. Толпа ахает, она великолепна. Красная волна, текущая через двор.

Вторая. Третья. Моя очередь четвертой.

Кладу руку на плечо Рэна. Через платок. Он наклоняет голову ровно настолько, чтобы было удобно. Чувствую тепло через ткань. Твердость мышц. Опора.

— Готовы? — шепчет, не поворачивая головы.

— Нет.

— Отлично. Пошли.

Шаг. Раз — правая нога вперед. Два — замираю. Три — качаюсь на носке, гэта скрипят. Четыре — левая по дуге, подол шелестит. Пять — ставлю ногу. Шесть — переношу вес.

Снова. Раз-два-три-четыре-пять-шесть.

Барабаны задают ритм. Бум-бум-пауза-бум-бум-пауза.

Считаю шаги. Десять. Двадцать. Тридцать.

Люди смотрят. Европейцы открыли рты — никогда такого не видели. Японцы оценивают — правильная ли дуга, достаточно ли горда посадка головы. Русские что-то говорят, смеются.

А принц... Принц Масанори смотрит прямо на меня. Не мигая. В глазах — интерес.

Чувствую себя настоящей. Не Мики из борделя. Не фальшивой Наной. Настоящей ойран.

Той, за которой наблюдают сотни глаз.

Той, чьи шаги отмеряют барабаны.

Той, кто идет по тонкому острому лезвию между восхищением и падением.

Сорок шагов. Пятьдесят. Ноги дрожат, гэта тяжелые, непривычные. Но иду. Считаю. Держусь за плечо Рэна как за якорь.

Шестьдесят. Последний поворот. Вижу павильон — там остановка.

Семьдесят. Почти...

Правая гэта цепляется за камень. Мир качается. Сейчас упаду. При всех. Позор. Конец!

Рэн даже не дергается, просто чуть смещает плечо, и я выравниваюсь. Никто не заметил. Кроме него. И меня.

Семьдесят пять. Стоп.

Дохожу до павильона. Поворачиваюсь лицом к толпе. Поклон — минимальный наклон головы, как положено ойран высшего ранга. Мы кланяемся только императору, и то неохотно.

Аплодисменты взрываются как фейерверк. Европейцы хлопают восторженно — для них это театр. Японцы сдержанно кивают — профессиональное одобрение. Принц улыбается — едва заметное движение губ, но я вижу.

Получилось. Я прошла ойран-дочу. Я настоящая. Хотя бы на эти семьдесят пять шагов.

— Великолепно, — шепчет Рэн, помогая сесть.

— Я чуть не упала.

— Но не упали. Это главное.

Остальные ойран заканчивают шествие. «Осенний клен» спотыкается на повороте, успевает выровняться, но все видели. Она бледнеет под белилами.

Ямада выходит вперед. Толстый, лысеющий, но глаза умные... опасные.

— Дорогие гости! Вы увидели красоту Японии! А теперь прошу к столу. И после... после я покажу избранным свою скромную коллекцию.

Избранным. Значит, не всем.