Книга Любимая таю императора, страница 181 – Вера Ривер

Мужчина стоял у подножья крыльца. Невысокий, плотный. Он носил тёмно-синее хаори без гербов — чистое, выглаженное.

Волосы собрал в небольшой узел на затылке, без шпильки, просто завязал. Лицо у него было самое обычное — широкое, с мягкими чертами, с глубокими морщинами у рта. Возраст я определить не могла. Сорок? Пятьдесят? У мужчин после сорока все лица становятся похожими: усталые, обветренные, одинаковые.

Он напоминал старшего брата подруги. Или торговца солёной рыбой с рынка — из тех, что взвешивают товар не глядя, а на глаз, и никогда не обманывают.

Или доктора, который приходит к больному ребёнку ночью и не берёт денег, если семья бедная.

Совсем не выглядел как тот, кто убивает.

Но может, в этом и был смысл.

Он поклонился. Неглубоко, вежливо, как кланяются равному. Не как слуга кланяется хозяину. Не как охранник кланяется объекту охраны. Как равному.

— Доброе утро, — сказал негромко. — Прошу простить беспокойство в столь ранний час.

Его голос звучал приятно — глубокий, с лёгкой хрипотцой. Как у человека, который много говорит или много курит. Или и то, и другое.

Он не представился. Ни именем, ни званием, ни тем, кто он в клане.

Я кивнула молча. Не знала, что сказать. Хозяйка борделя учила: когда не знаешь — молчи и кланяйся. Безопаснее. Но кланяться этому человеку почему-то не хотелось. Я просто стояла и смотрела.

— Повозка готова, — продолжил он и указал жестом на экипаж. — Дорога неблизкая. Если позволите?

Позволите. Вежливое слово. Формальное. Как будто я могла не позволить.

Я оглянулась.

Искала Рэна.

Деревня лежала пустая, как всегда. Дома с провалившимися крышами стояли по обе стороны. Тропинка заросла травой по краям. На другом конце улицы виднелась ещё одна повозка, поменьше, открытая. Рядом стояли две фигуры — мужчины, оба в тёмном. Один курил, дым поднимался белой струйкой. Второй перебирал что-то в мешке на земле.

Рэна я не видела.

Мужчиназаметил мой взгляд, улыбнулся — тонко, едва заметно, одними уголками губ.

— Я доставлю вас, госпожа, — сказал спокойно. — Не беспокойтесь.

Он подошёл к повозке и откинул полог. Внутри было темно и прохладно. Пахло новым деревом, маслом для колёс, соломой.

Он протянул мне руку — помочь подняться.

Широкая ладонь, короткие пальцы, чистые ногти. Рука торговца. Или доктора. Не мозолистая, не шершавая. Не та.

Я взяла её. Холодная.

Он помог мне подняться в повозку, аккуратно придерживая за локоть. Я села на скамью.

Мужчина забрался следом. Он сел напротив, поправил хаори и устроился удобно, расслабленно, как человек, которому предстоит долгая дорога и он к ней привык.

Снаружи раздались шаги. Тяжёлые, неровные. Кто-то подошёл к повозке.

Я обернулась. Инстинктивно, не думая.

Полог откинулся.

Рэн стоял снаружи. Одет в то самое женское кимоно с хризантемами. Волосы собраны в узел. Лицо спокойное, каменное. В руке он держал небольшой свёрток, завязанный в ткань.

Он посмотрел на меня. Не на мужчину в синем хаори, не на возничего. На меня.

Один взгляд. Долгий, внимательный. Как будто запоминал.

Потом кивнул. Коротко, формально. Как кивают знакомому при встрече на улице. Вежливо, правильно, ни к чему не обязывающе.

Опустил полог.

Ткань упала и отрезала свет. Внутри стало сумрачно.

Мужчина в синем хаори хлопнул в ладоши один раз, громко.