Книга Наследница поместья «Соколиная башня», страница 179 – Александра Воронцова

Все это пустой шум, очередные красивые слова.

А ведь мое сердце рядом с ним стучало быстрее.

Видимо, у меня на роду написано навсегда оставаться или помехой, или нелюбимой. Отец, бабушка, мачеха, проклятые Хэмиш и Суинфорд, и теперь еще и владетель.

Какая же я дура, что решилась с ним связаться.

Испорченный, распутный, интриган.

Еще неизвестно, какое будущее меня ждало после церемонии. Могло так статься, что убийство мачехой — еще не самое худшее. Подчинение — это почти рабство.

Шторм эмоций захватил меня.

Теперь сила подчинялась мне лучше, но сейчас я не желала ее сдерживать, она уже прорывалась, ведомая моим желанием сделать больно Райану. Дар мой был безвреден и пока проявлялся в том, что спальню владетеля заполонили иллюзии, в которых я то даю ему пощечину одна за другой, то вонзаю в него нож. На одной самой живописной, я выдирала ему волосы.

— Скажешь, что после испытания эти узы растаяли бы? И снова стала предоставлена себе?

Бладсворд молчал. Он смотрел мне прямо в глаза, не отводя взгляда. Лицо его закаменело. Ему нечего было сказать в свое оправдание. Да наверняка Райан и не думал оправдываться. Цель оправдывает средства, не так ли? Особенно, если на кону сила и власть.

— Дорогой жених, — горько сказала я. — Я ведь прочитала весь параграф в учебнике. Разделенное ложе — это ведь укрепление уз, пока они не завершены. Удобно, морочить мне голову, усиливая власть надо мной, а когда я уже подчинена, можно развлекаться со мной, пока не надоем. А потом просто избавиться от меня, как поступил Коннор-Ястреб с Мэри.А может, и замуж за кучера отдашь?

— Что ты несешь? — Бладсворд почернел лицом, над плечами его заструился черный дым, формируя крылья. — Вот поэтому я не хотел рассказывать.

— Чтобы меня не расстраивать? Как благородно! Зато совесть тебе позволила заставить меня чувствовать ответственность за будущее земель.

— Ты не сможешь прервать церемонию. У тебя уже есть два крыла, я только надеюсь, что зрение откроется не слишком поздно.

— Все, что тебя волнует, это церемония? — я спрятала лицо в ладонях, чтобы не показывать, как покраснели глаза, к которым подступили слезы.

— Зрение тебе нужно, чтобы перестать меня ненавидеть.

Ненависть?

Пожалуй, нет. Я раздавлена. Разбита.

Сейчас у меня не было сил даже порадоваться, что план Райана провалился, и вассальные узы не сформировались. Было горько, что в очередной раз я разочаровалась в людях. И ведь до конца не доверяла Бладсворду, понимая, что он в первую очередь политик, но в глубине души надеялась.

Силы небесные! Я все та же маленькая дурочка, которая ждет, что ее наконец перестанут отвергать и обижать, едва ей улыбнутся.

Стук в дверь, ворвавшийся в повисшую тишину, показался оглушительным.

— Милорд?

Ну кто же еще? Соткинс, разумеется.

— Я занят! — рявкнул владетель.

— Дознаватели вернулись. Они проверили и дом лесничего, и «Соколиную башню». Когда им можно будет доложить о результатах?

Бладсворд сдавил переносицу, словно у него разболелась голова. Он вздохнул и чуть менее агрессивно отозвался:

— Через двадцать минут в кабинете.

Райан поднялся, чтобы одеться. Наш разговор прямо сейчас продолжать было невозможно, да и в моем смятенном состоянии я могла лишь обвинять его.

— Я подожду в кабинете, — холодно сказала я, взяв себя в руки.