Онлайн книга «Проделки Новогоднего духа»
|
Свадебный пир гремел с максимальной интенсивностью. Теперь уже гости за столом обменивались лицемерными взглядами, наблюдая, как принц со своими прихвостнями, направляется исполнять древний обряд. Все понимали: графиня Анрия Летанийская просто приглянулась Сэирону. Высокородным вельможам претил способ, избранный его высочеством дляудовлетворения своей прихоти. Но против королей не возражают. Каково же было изумление гостей, когда по ступеням, словно оглашенные, спускались дружки принца. Цепляясь одной рукой за штаны, а другой прикрывая срам, они вопили на все лады, не обращая внимания на приличия. Генрих Дартский остолбенел, бросив сначала недоуменный взгляд на полуголую процессию сына, а затем, смяв салфетку в кулаке, поднялся во весь рост. — Что это за позорище⁈ — прогремел он, испепеляя взглядом несчастных. — Герцогиня Рагонская решила потешиться, ваше величество, — проскулил Георг, потирая ушибленное место. — Какие еще потехи⁈ — взревел Генрих и, отшвырнув стул, словно щепку, ринулся в покои герцогини. Гости, украдкой ухмыляясь, обменивались многозначительными взглядами, с любопытством разглядывая «героев» игрищ. А некоторые одинокие дамы уже приметили среди них потенциальных фаворитов. * * * Король Швенсинского королевства, словно мальчишка, сбросив с себя бремя достоинства, в чем мать родила, несся по коридорам герцогского дворца наперегонки с сыном. Генрих, за свою долгую жизнь лишь считанные разы воспользовался «Правом первой ночи». Узнав о пылкой страсти Сэирона к графине Анрии Летаниской, решил угодить отпрыску, вспомнив, как сам когда-то утолял плоть подобным образом. Всё шло гладко, словно по отполированному льду, до той поры, пока сын не уединился в покоях, взяв с собой свою свиту. Когда эта голожопая орава возвратилась назад, Генриха охватил гнев, и он решил узнать, в каком состоянии находится его сын. Застав Сэирона безмятежно спящим, в первое мгновение ощутил лишь жгучее желание: разбудить мерзавца и высечь до крови. Но, увидев юное, трепетное создание, источавшее невинность, король, словно опалённый внезапной похотью, решил воспользоваться подвернувшейся возможностью и овладеть прекрасной герцогиней. И воспользовался! А сейчас, словно раненый зверь, король ворвался в свои покои и кинулся в ванную комнату, ища спасения от терзающих душу видений. Услышав крадущееся сопение за спиной, он обернулся, испепеляя виновника ночного переполоха взглядом, полным клокочущей ярости, и прорычал из самой преисподней: — Исчезни! Дверь с глухим стуком захлопнулась, отрезая наследника не только от отцовского гнева, но и от терзавших его дум. Генрих погрузилсяв обжигающую воду, тщетно пытаясь растворить в ней и жар воспоминаний, и колкую тревогу. Анрия… вот главная загадка, тенью скользившая в его сознании. Она предстала в ту ночь совершенно иной, незнакомой. Возможно, следовало, почуяв эту перемену, бежать, не оглядываясь, прочь из её покоев. Но как же манил запретный плод, как нестерпимо влекло вкусить её невинность, ныне попранную им. О, это была ночь, выкованная в горниле страсти! Никогда прежде Генрих не познавал подобного экстаза. Герцогиня оплела его чарами, заворожила, завладела им без остатка. Он горел в огне безумного желания, и всю ночь, до рассвета, они предавались сладостным мукам, сплетаясь в объятиях, жарких, словно адское пламя. Анрия извивалась в его руках, стонала, и шепот её слов, словно бальзам, орошал его душу: «О, Генрих… ты самый восхитительный мужчина… Я тону в океане…» |