Книга Герой не моего романа, страница 20 – Елизавета Соболянская

Запинаясь и сбиваясь, камеристка поведала, что среди художников — реже среди музыкантов и поэтов — есть люди, которым высшие силы позволяют увидеть душу человека. Но только художники могут закрепить образ чужой души на бумаге. За это их и любят, и боятся. Ведь такой художник может открыть секреты человека одним наброском. Музыкант может выразить понятое в музыке, но это оценит не каждый. Стихи доступны чуть большему количеству людей, но в этом мире… Пожалуй, восторг и страх действительно сплетаются с тем, кто может доступно показать чужое нутро.

Маша поблагодарила служанку за подсказку, вынула из шкатулки миниатюры и всмотрелась. Леди Астер на всех трех работах была прекрасна и одинакова. Мила, скромна, слегка взволнована излишним вниманием. На третьей, самой большой, пластине она единственная осталась человеком… Есть о чем задуматься!

Пока Ирма убирала поднос, подавала теплую воду для умывания и полотенце, Мария быстро пересмотрела другие наброски и вздохнула с облегчением — кажется, все желающие получить миниатюрный портрет выглядели людьми!

Служанка ушла, и Маша взялась за другие заказы. Сложность выполнения качественной миниатюры в том, что она многослойна. Воздушный рукавчик может состоять из восьми-двенадцати слоев полупрозрачной краски, и каждый слой следует просушить перед нанесением следующего.

Портреты леди Астер художница рисовала на волне вдохновения, посушивая каждый слой на солнце, заглянувшем в ее комнату, теперь же солнце сдвинулось, и девушке приходилось обмахивать картинку листом бумаги, чтобы побыстрее подсушить очередной слой краски. Наверное, поэтому она отвлекалась и долго вспоминала — какого цвета были глаза и волосы у очередной дамы. Поклявшись себе в следующий раз делать записи на краю листа, Маша отложила в сторону очередную миниатюру — она быстро сообразила, что узорчики, венки и букетикиможно рисовать сразу на пяти-шести пластинках, уделяя особое внимание лицам.

Распрямившись, девушка поняла, что солнце окончательно скрылось за горизонтом, и работать при естественном свете не получится, а тусклые сальные свечи только испортят работу. Поэтому она убрала незаконченные миниатюры в шкатулку, закрыла горшочки с красками, промыла кисти, сняла запачканный красками балахон и со стоном облегчения упала на кровать.

В это время к ней с извинениями явилась служанка. Ее привлекли к уборке в комнатах герцога, поэтому Ирма вырвалась в подопечной только на закате — когда милорд отправился на ужин к их величествам. Служанка принесла воду для умывания и помогла Маше снять платье и обтереться губкой. Потом переодела девушку в нарядное платье, изменила прическу и сообщила, что госпожу художницу ждут в чайном салоне королевы, а милорд герцог просил прихватить все портреты леди Астер.

Вот когда у Марии затряслись руки! Она взяла шкатулку с готовыми портретами, сглотнула и дрожащим голосом заявила, что готова идти. Ирма вывела девушку в коридор и передала статному лакею с королевским гербом на ливрее.

Путь по коридорам был долгим, и Маша насмотрелась в пути всякого. Засаленные гобелены, прикрывающие ниши, в которых стояли ведра для мочи. Паутина на громадных подсвечниках, собаки, грызущие кости в темных углах, и парочки, облюбовавшие альковы, пока еще скромно целующиеся, но уже готовые к задранным юбкам и спущенным штанам.