Книга Попаданка, предсказанная дракону, страница 46 – Надежда Фатеева

Лицо с резкими, словно высеченными резцом чертами: высокие скулы, орлиный нос, твердый подбородок, но главное — глаза. Холодные, пронзительные, цвета ледника, в котором застыло небо. Они не просто смотрели. Нет! Они сканировали и когда их безразличный, оценивающий луч упал на меня, мне стало физически тяжело дышать. Это был взгляд, который видел не девушку, а проблему. Угрозу стабильности. Слабость сына. Помеху.

Лео, шедший рядом со мной, замер у подножия возвышения и склонил голову в почтительном, но не рабском поклоне. — Отец, я вернулся.

— Я вижу и вижу, что ты не один!

Голос Рудгарда был низким, не просто низким, а таким, что заполнял собой все пространство огромного зала, не нуждаясьв повышении тона. Он был подобен отдаленному гулу подземного толчка, предвещающему землетрясение.

— Леодар, мы ощутили твое приближение у Врат и ощутили… чужеродное присутствие с тобой. Его взгляд снова, как ледяная игла, вонзился в меня. — Кто эта девушка, что осмелилась ступить в нашу сферу?

Вся заранее придуманная Лео легенда о «случайно спасенной путнице из дальних земель» рассыпалась в прах под этим взглядом. Он требовал правды или, по крайней мере, той правды, которую сочтет допустимой.

Лео выпрямился. Я видела, как напряглись мышцы его спины под простой дорожной курткой. — Это Алисия. Она находилась в смертельной опасности от рук тирана с запада, Эдриана Виалара. Я предоставил ей убежище под нашей защитой, я сделал это по праву крови и по долгу чести, как мужчина.

В зале прошелестел сдержанный шепот. Имя Виалара, видимо, что-то значило в их Империи — Убежище?! — повторил Рудгард, растягивая слово, его тон не выражал ни гнева, ни одобрения. Он был острым, как поверхность лезвия. — Ты ввергаешь Империю в чужие распри, сын мой. И приводишь в самое ее сердце… кого? Девушку без рода, без магии, судя по ее ауре. Пустоту, обернутую в человеческую плоть.

Каждое его слово било по мне, как хлыст. Пустота. В его устах это звучало как окончательный приговор. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, заставляя болью отогнать дрожь в коленях. Я не посмела вымолвить ни слова.

— Она обладает иной силой, отец, — голос Лео прозвучал твердо, но без вызова. — Силой ума и духа. Она не раз… — Дух и ум — это не магия, Леодар, — перебил его Рудгард, и впервые в его голосе прозвучала непреклонная, стальная нота. — Это не защитит наши границы, не укрепит союзы. Это невесомый товар в мире, где ценность измеряется в силе и крови.

Наступила тягостная пауза. Ледяные глаза императора изучали меня, будто я была неодушевленным предметом, принесенным на оценку и признанным бракованным.

И тут с правой стороны от трона, из тени, куда я до сих пор не решалась посмотреть, раздался мягкий, но удивительно четкий женский голос. — Рудгард, дорогой. Не пугай нашу гостью с порога. Она и так, бедняжка, похоже, прошла через многое, дай ей пристанище, будь великодушен.

Из полумрака вышла женщина. Императрица Тереза Фаррелл. Она была высокой и стройной, в платье глубокого синегоцвета, напоминающего ночное небо. Ее темные волосы с легкой проседью были убраны в простую, но изящную прическу. Лицо ее хранило следы былой красоты, но сейчас в нем читалась скорее усталая мудрость и… добрая печаль, но в ее спокойных глазах, когда она посмотрела на меня, я увидела не лед, а глубокий, внимательный интерес. И ту самую скрытую силу. Это была не сила громовых раскатов, как у ее супруга, а сила тихого, но неотвратимого течения глубокой и полноводной реки.