Книга Попаданка, предсказанная дракону, страница 45 – Надежда Фатеева

Я посмотрела в черную гладь воды. Мое отражение смотрело на меня широко раскрытыми глазами, с синими, как будто чужими, волосами. Оно выглядело потерянным, но… совершенно спокойным.

Вода оставалась неподвижной. Видимо, мой внутренний ужас уже прошел стадию кипения и достиг состояния устойчивого оцепенения.

Чем ближе мы подходили к дворцу, чьи острые шпили уже вырисовывались впереди во всей их угрожающей красоте, тем больше Лео возвращался к себе.

Он шутил, комментировал чопорность садовых скульптур, изваяний драконов в идеально симметричных позах, и даже пытался объяснить, как ухаживать за хрустальным цветком, не сломав его стебель.

— Представь, что ты гладишь взглядом самого нервного кота в мире, — он произнес это и я поняла, что это так и есть, что это правда.

Ирония и теплота в его голосе были моим якорем. Они напоминали, что за всем этим великолепием, за всей этой ледяной мощью, скрывается человек, которого я успела узнать и которому научилась доверять.

Да, он принц. Да, у него есть обязанности и тайны, о которых он не говорит, но сейчас, в этих садах, он выбрал быть просто Лео. Со мной.

И когда мы наконец вышли к огромной, устланной черным мрамором лестнице, ведущей ко входу во дворец — зданию, которое выглядело как скрещенные кинжалы, устремленные в небо, — я уже не чувствовала себя такой одинокой.

Страх никуда не делся, но к нему добавилось странное, упрямое чувство, что бы ни ждало меня за этими дверями, я не одна. У меня есть союзник. Пусть даже этот союзник — сам наследник всего этого каменного величия, умеющий смеяться над его абсурдностью.

Это давало мне слабую, но настоящую надежду и я выдохнула, выпрямив спину и подняв голову, я взяла Лео под руку, и мы пошли.

Алисия.

Тронный зал дворца Фарреллов был создан не для людей. Он был создан для богов, или, что более вероятно, для самих драконов, желающих подчеркнуть свое превосходство над всем сущим.

Мое первое впечатление, когда массивные двери из черного дерева с инкрустациями из когтей какого-то исполинского зверя распахнулись перед нами, было простым: здесь можно затеряться и умереть от холода, и тебя никогда не найдут.

Высота потолка терялась в полумраке, где угадывались очертания каменных сводов, похожих на сложенные драконьи крылья. Стены, отполированные до зеркального блеска, отражали тусклый свет, исходящий не от факелов, а от вмурованных в камень массивных кристаллов, пульсирующих холодным синим и серебряным сиянием.

Аллея между рядами молчаливых, замерших в почтительных позах стражников и придворных вела к возвышению и к трону.

Трон был высечен из цельной глыбы дымчато-черного горного хрусталя. Он не сверкал, а поглощал свет, и только глубоко внутри его, как вмурованные молнии, виднелись прожилки чистого золота. И на этом троне сидел мужчина, в котором чувствовалась та же самая порода камня: несокрушимая, древняя и беспощадно холодная.

Император Рудгард Фаррелл.

Его нельзя было назвать просто старым или просто могущественным. Казалось, сама власть за многие века отлила себе физическую форму, и это был он.

Широкие плечи, прямая, как меч, спина. длинные волосы белоснежного цвета, отливающие серебром, которые не добавляли легкости или мягкости, а лишь подчеркивала суровую опытность своего владельца.