Книга Попаданка, предсказанная дракону, страница 48 – Надежда Фатеева

Мы пошли по бесконечному коридору. Меня окружало неслыханное великолепие, но я чувствовала себя не гостьей, а заключенной в самой красивой и самой неприступной тюрьме во всех мирах. Антагонистом здесь был не чудовищный дракон в лице Виалара, а холодная, неумолимая логика власти. И противостоять ей моими «умом и духом» казалось теперь смешной, детской затеей.

Моим единственным союзником в этом каменном сердце был сам наследник престола. И я видела, как тяжела его собственная ноша. Бремя быть сыном ледяного исполина, восседавшего на троне из черного хрусталя для Леодара Фаррелла было нелегким.

Алисия.

Прошло несколько дней, мне показалось, что прошла вечность, потому что дни во дворце текли медленно, как густой, холодный сироп. Меня поселили в «покоях для гостей», которые были роскошнее любой королевской спальни из моих прежних представлений, но они были безнадежно пустынные и вот почему…

Здесь все было идеально, выверено, лишено малейшего намека на индивидуальность.

Казалось, даже воздух здесь замер в почтительном ожидании приказа смениться на свежий. Я была вежливой узницей в золоченой клетке, и каждый мой шаг, как я чувствовала, отмечался невидимыми соглядатаями.

Лео виделся со мной редко, его сразу поглотили дела Империи — доклады, советы, проверки гарнизонов. Он появлялся на кратких, официальных трапезах, где восседал по правую руку от отца, и был неотличим от той каменной статуи принца, которой предстал перед Вратами из обсидиана, когда мы только прибыли в империю. Его взгляд скользил по мне безо всякого эмоционального признака, и только иногда, в самый неожиданный момент, я ловила на себе быстрый, горячий луч его серо-зеленых глаз, в котором на миг вспыхивало что-то знакомое, тревожное и живое.

Но это длилось мгновение, и маска снова смыкалась на его ставшим уже таким родным для меня лице...

Я умирала от тоски и беспокойства. Моим единственным утешением был Людвиг. Маленький светлячок, прятавшийся в складках моего нового платья, очень простого, но достойного, выданного служанками.

По ночам он вылезал и мягким, золотистым свечением рисовал в воздухе призрачные образы. Он выписывал то листик папоротника из леса Элоры, где я его впервые нашла и спасла, то улыбающуюся морду Грумба, то огромного гоблина из Гибельного леса. Это было мое единственное напоминание о мире, где я не была обузой.

И вот, неожиданно на четвертый день, ко мне пришла сама императрица.

Я сидела у огромного, пустого камина, огонь здесь разжигали не для тепла, а для вида, и он был каким-то слишком правильным, без единого потрескивания, с абсолютно симметричными языками пламени.

Когда дверь беззвучно открылась в проеме возникла Тереза Фаррелл. Она была не в парадном облачении, а в простом платье цвета увядшей розы, с непокрытыми волосами. Она выглядела еще более усталой, но в этой усталости была не холодная мощь,а человеческая грусть и даже некая вселенская тоска, по крайней мере мне так показалось.

— Дитя мое, — сказала она мягко. — Я пришла навестить тебя. Надеюсь, я не помешала твоим думам, и ты готова меня принять?

Я вскочила, застигнутая врасплох, и сделала неловкий реверанс. — Ваше величество… Никак нет. Я… я просто…

— Скучаешь, — закончила она за меня, и в уголках ее глаз появились лучики теплых морщинок. — Моя девочка, не смущайся, ты, конечно, скучаешь. Эти стены умеют давить даже на тех, кто родился среди них. Пойдем со мной, здесь слишком официально для нашего с тобой интимного разговора.